– Посоветовал. Но если в городе есть хазарские лазутчики, то они уже сообщили им, в каком бедственном положении мы находимся. А значит, несложно предугадать, что мы попытаемся сделать вылазку.

– Да, – коротко ответила Ярослава.

– Значит, мы сами лезем в ловушку? – спросил Борислав.

Он сел на лавку с обреченным выражением на лице.

– Мы все умрем, – пробормотал он.

– Да, многие погибнут, – сказала Ярослава.

– Но кому-то удастся уйти, – добавила Красимира.

Борислав заплакал.

– Вытри слезы, мужчина! – сказала Ярослава с презрением и обратилась к Красимире: – Говорила я, что надо уйти в степь; не послушались – детей пожалели; теперь вот погибнем все.

Глава 65

Глава 65

После прекращения хазарами штурмов Величка реже стала появляться в башне, и постепенно все привыкли, что Дубыня в башне старший. Теперь он сам своих часов в дозоре не нес, но ложился сразу после заката, когда все дневные дела были завершены, затем вставал ночью несколько раз для проверки, как сторожа несут службу. А перед рассветом, самым опасным временем, сам заступал на дежурство.

В эту ночь службу от заката до полуночи нес Полыня, и Дубыня посидел с ним некоторое время.

Разговор был невеселый – у Полыни недавно умерла дочка. Радмила не усмотрела, как Цветана, не вытерпев жажды, напилась гнилой воды. Теперь на подходе была и сама Радмила, слегшая от горя.

Дубыне и самому нестерпимо хотелось пить, – из колодца вычерпывали немного воды, но ее хватало лишь по глотку, и ту Красимира разрешила давать только воинам, ибо, если ослабнут они, погибнут все.

– На помощь от соседей нет и намека, потому погибнут все, – говорил Полыня, – Жители раньше, воины немного позже. Похоже, этот город проклят. Жители не раз видели над городом загадочные огни. Это боги предупреждали жителей, чтобы они уходили из города.

Дубыня, чтобы не расстраиваться еще больше, сказал, что пойдет спать, и лег в углу башни на сено, иссохшее до того, что от прикосновения превращалось в пыль.

Некоторое время он лежал и слушал тяжкие вздохи Полыни, а затем незаметно для себя задремал.

Дремал он, как ему показалось, мгновение, и вдруг почувствовал, что его трясут за плечо.

Дубыня открыл глаза. Над ним склонился Полыня.