Дубыне теперь стало ясно – город решено оставить. Но Дубыня знал, что многие мужчины, ослабев от жажды, не были способны на длительный переход, а большинство женщин и детей настолько обессилели, что немногие из них способны были просто держаться на ногах.

– Понятно. Значит, сегодня мы умрем, – сказал Дубыня.

– Те, кто не умрет, тот спасется, – подчеркнуто холодно произнесла Ярослава и отвернулась, показывая, что ей некогда разговаривать с Дубыней.

К Дубыне подъехала Величка.

– Ты идешь со своими? – спросил Дубыня.

– Да, – коротко ответила Величка.

– А где сын? – похолодев, спросил Дубыня.

Величка перевернула со спины сверток.

– Вот он…

В свертке светилось сонное личико. Во сне ребенок чмокал губами, точно сосал грудь.

– Поляницы пойдут в первых рядах – вы, скорее всего, погибнете, – проговорил Дубыня и предложил: – Может, ты отдашь его мне?

– Нет! – Величка качнула головой. – Сегодня всех ждет равная опасность. Мне спокойнее будет, если ребенок будет со мной: если кому-то из нас суждено погибнуть, то погибнем мы вместе.

– Хорошо, – сказал Дубыня. Он поцеловал ребенка и попросил: – любимая, береги себя и сына.

Промолчав, Величка вернулась в ряды амазонок.

Провожая ее взглядом, Дубыня думал о том, как будет страшно тем, кто сейчас узнает, что им придется оставлять в городе своих любимых жен и детей, что для них будет медленной и мучительной смертью. И Дубыня с горьким облегчением думал, что его боги избавили от этого ужаса, потому что Величка пойдет в сражение рядом с ним, и, если суждено им будет погибнуть, то ни погибнут на глазах друг у друга.

«Умереть в сражении не страшно, страшно знать о неотвратимой смерти своих близких, когда ничем не можешь им помочь», – подумал Дубыня, обреченно махнул рукой и поднялся по лестнице.

– Что случилось? Почему воевода с дружинниками собрались у ворот? – спросил Полыня, увидев почерневшее от горя лицо друга.

– Полыня, беги домой, забирай свою жену и приходи к воротам. И поторапливайся. Скоро мы уходим из города, – хмуро распорядился Дубыня.

– Как «уходим»? – ужаснулся Полыня.

– Так – будем пробиваться через хазар.