– Что случилось? – спросил Дубыня.

– Ярослава тебя требует, – сказал Полыня.

– А что хазары? – спросил Дубыня, встал и выглянул в окно.

Ночь была безлунной: внизу было темно и тихо; вдалеке светились костры хазар; где-то хрипло лаяла собака. В садах звенели цикады. Из задонской степи веяло горячим дыханием. Душный воздух навевал сон: веки словно наливались свинцом, хотелось лечь на душистую охапку сена, зарыться с головой и забыться.

Дубыня тряхнул головой, освобождаясь от колдовских чар, тяжело вздохнул и с тоскою промолвил:

– Тихо все. Словно и нет войны.

Ему хотелось сказать, что он мирный человек, а ему приходится каждый день убивать людей, и это стало привычкой и, возможно, сегодня или завтра убьют его…

– Она тебя внизу ждет, – Полыня перебил мысли Дубыни.

Дубыня снова вздохнул, спустился по лестнице и внизу увидел перед воротами строй дружинников на конях.

Тут же оказалась Ярослава. Увидев Дубыню, она вполголоса приказала:

– Дубыня, собирай со стен всех людей и веди сюда. Сейчас пойдем на вылазку.

Такому распоряжению Дубыня несколько удивился – пеших воинов на вылазки никогда не брали – и спросил:

– Дозорных тоже брать?

– Я же сказала – всех! – зло проговорила Ярослава. – И пусть заберут жен и детей.

«Чтобы на вылазку брали жен и детей? Такого точно никогда не бывало!» – мелькнуло в голове Дубыни и он невольно воскликнул:

– Жен и детей?! Но их же убьют.

– Скорее всего. Пусть они скорее собираются. Мы ждать никого не будем, – сказала Ярослава.

– Но… – попытался получить объяснение Дубыня.

Ярослава грубо перебила его;

– Скажи им, что в город мы не вернемся, будем пробиваться и уходить вверх по Дону. И предупреди, чтобы брали только тех, кто может идти сам. Мы не можем связывать воинам руки. Те, кто не способен ходить сами, должны остаться в городе.