– Но чем же я им стал неугоден?

– Потому что они мусульмане или христиане, а ты язычник. Они хотят кагана-мусульманина или христианина.

– Мои боги – боги моих отцов!

Абадия вздохнул:

– Каган, времена меняются. Нравы аристократии давно испортились, они впали в разврат. Новая вера побуждает их презирать твоих богов. Мусульмане считают самым злейшим врагом для себя не христиан или иудеев, а язычников, верящих в старых богов.

Каган сел и с горечью в голосе проговорил:

– Неужели в Хазарии не осталось преданных мне людей?

– Есть, и их много, – сказал Абадия. – Все иудеи преданы тебе. Они готовы жертвовать своей жизнью за тебя.

– Я буду их любить, как самого себя, – сказал каган. – Но что же я могу для них сделать?

Абадия упал на колени:

– О, великий каган! Нет для нас большей награды, если ты примешь нашу веру. Тогда иудеи будут еще больше преданы тебе и почитать, как Бога.

– Но тогда обидятся другие народы.

– Но другие предали тебя! – воскликнул Абадия. – И нет времени – заговорщики решили, что как только вернутся назад в Атиль, то убьют тебя.

– Не знаю что и делать, – с сомнением проговорил каган.

– Принять иудаизм.

– Но об этом узнают другие, – сказал каган.

– Незачем всем говорить, что ты стал иудеем. Пусть об этом знают только иудеи.

Каган повеселел:

– Ну, если так, то можно.

Через три дня была проведена процедура обращения кагана в иудаизм.