—  Ну, выходи! — не унимался Раньери. — Я жду! Ведь вы при саблях! И это королевские драгуны! Смелые солдаты, но всегда с сырыми ляжками!

—  Однажды такой, как ты, умник, зацепился уже ноздрей за мою шпагу. Что ж, покажи себя… — капитан, расталкивая солдат, вышел вперед. Спокойно выдернул шпагу так, что свистящий звук выхваченного из ножен клинка показался кратким, как хруст сломавшейся ножки у фужера.

—  Ну, наконец-то, — Анжело зло хохотнул. — Какая честь! Сама офицерская шпага! А ты хоть знаешь, как зовут твоего гробовщика, капитан?

—  Мне это ни к чему. Тебе лучше быть безымянным…

—  Ну что же, будь по-твоему… — прохрипел Раньери. — Я не ожидаю пощады… Но и ты не жди ее от меня!

Луис коснулся губами золоченого эфеса и выставил перед собою клинок.

Раньери медленно двинулся по кругу, держа типично корсиканскую стойку «длинного ножа», широко расставив согнутые в коленях ноги и разбросав руки. Его бронзовое от загара лицо находилось на уровне гарды рапиры.

—  Проткни его! — теряя саообладание, заорал Мануэль, и в тот же момент Анжело обрушился на капитана. Луис уверенно принял яростный, рубящий с плеча удар на граненый конец своей шпаги, пропустил лезвие рапиры по всей ее длине и ловко отвел удар вправо. Лезвие со свистом пронеслось мимо и со скрежетом звякнуло о мельничный жернов, высекая из камня сноп искр.

Раньери зарычал, с трудом удержав равновесие, но вовремя отскочил от быстрого выпада офицера. И тут же рапира вновь, будто спущенная тугая пружина, мелькнула в воздухе, распоров алый манжет Луиса. На миг они отскочили друг от друга, тяжело дыша, сцепившись взгля-дами…

Песок зловеще хрустнул под их сапогами, шпоры напряженно потрякивали, а солнце жарко горело на остриях клинков, сияющих, словно золото ацтеков.

—  Ты всё равно будешь дырявым, капитан… — сжав зубы, процедил Анжело, и сталь снова яростно зазвенела. Все выпады Раньери сыпались снизу вверх, и Луис, не привыкший к низкой ягуарьей стойке противника, вскоре начал хватать ртом воздух. Нанося удары и парируя их, он всё же пропустил пару легких уколов, и на плече его проступили густые бурые пятна.

Раньери пошел напролом. Удары его сыпались теперь ливнем, но обнаженная грудь блестела от пота и судорожно вздымалась, словно кузнечные меха. В какой-то момент он на долю секунды допустил ошибку, сделав слишком глубокий выпад. И тут же Луис, отбивая клинок, точным поворотом кисти круто вывернул запястье бандита, вырвав рапиру из его чересчур крепкого захвата.

—  Ну вот, дерьмо… мы и узнали… кто из нас оружие держит, как веник.