—  Ну вот что, — бросая разряженный мушкет на стол, сиплым от напряжения голосом произнес Раньери. — Не нравится мне всё это!

—  Мне тоже, аваре, — Крус поднес кожаную кружку ко рту, но тут же захлебнулся вином от удара.

—  За что, Анжело?.. — дикий кашель рвал его легкие.—Тебе жаль пару глотков?

—  Хватит, Крус, ты и так уже выжрал столько, что можешь ссать через весь этот стол. А мне это не по душе. Где Дельгаде?

—  Да он уже, поди, пьяный, аваре, со своими парнями, да и кони у них тоже шатаются…

—  Эй, Монтсеррат, возьми трех человек, и наверх! А ты, Манглес, скачи, собирай людей! Паленым пахнет в этой норе… — процедил Анжело, а сам с угрожающим видом воззрился на Лопеса:

—  Кто еще наверху кроме нее?

—  Никого! — взмолился трактирщик, сильнее забиваясь в угол.

—  В самом деле? Врешь, пес!

—  Ей-Богу, никого, сеньор! — Лопес затравленно посмотрел Раньери в лицо, и в то же мгновенье ему показалось, будто в позвоночник ему ткнули стилетом.

—  Ну смотри, хромоногий, если соврал… я отрежу палец.

—  Чей? — весь сотрясаясь, путаясь в мыслях, вновь заплакал старик.

—  Твой, дурак.

В зале загремело оружие, лавки… Бандейранты ощетинились сталью, готовые броситься в бой.

* * *

Выстрел в зале послужил сигналом для Риоса. Глаза его налились кровью и стали свирепыми.

—  Будь проклята моя душа, если я…

Пуля отшвырнула мятежника к узкой лестнице, ведущей на скотный двор. Хватаясь за балясины, он попытался подняться на подламывающихся ногах, но только сломал ногти. Из его рта текла кровь.

—  Шлюха… — прохрипел он, сражаясь с неподатливым мертвеющим языком.

Тиберия отбросила бесполезный пистолет, перескочила через труп и без оглядки кинулась вниз по лестнице. Позади слышались крики и топот бегущих ног. Дело касалось ее жизни, и она решила драться до конца.