…Дезертиров взяли часа через два: перед солдатами стояли два парня, грязные и худые. Стояли молча, не смея отвести глаз от земли.
* * *
Ухов приехал на Дедово на большой дрезине с шестью солдатами.
Арестованных перевели туда и, оставив под конвоем, зашли в дежурную к Даниилу Андреевичу Вершкову. Ухов поблагодарил старика, который вдруг смутился от такого скопления людей.
— А тебе, командир, спасибо особое! — уже на перроне благодарил Иван Алексеевич старшину. — Сработал ты по-военному. Буду представлять тебя.
Уезжали днем. Разъезд Дедово мирно грелся на солнышке, прижавшись к боку огромной, казавшейся мягкой от хвойной зелени горы, которая гляделась в светлую гладь водохранилища. И, казалось, нет в мире такой силы, что могла бы нарушить это спокойствие, от которого веяло вечным, непреходящим.
* * *
Дней через десять после возвращения с Дедово Федор порывисто вошел в оперпункт и остановился в дверях, с улыбкой глядя на Колмакова, который сидел в кухонке-дежурке.
— Ну, чего ты? Крашеное яичко подарили, что ли? — спросил его Колмаков.
— Нет, тебе подарок. Принимай оперпункт. Уезжаю я, Алеша…
Колмаков вскочил.
— Даю адрес: отдел контрразведки Северо-Западного фронта, — уже деловито закончил Федор.
— Может, вызовем Иванченко?..
Потом сидели втроем: Федор, Колмаков и Иванченко, Виталий был в командировке.
Перед прощанием Федор обратился к Колмакову:
— Алеша, у меня к тебе просьба… Я в квартире оставил чемодан. Вот ключ. Заберешь чемодан к себе, а ключ сдай коменданту. Понимаешь, самому некогда было…
Они вышли на крыльцо оперпункта. Через Сортировку спешил на запад очередной воинский. Друзья проводили его взглядом и повернулись друг к другу для последнего рукопожатия.