На более низком уровне окружения, не обладая неоспоримо большим влиянием, поскольку он был накоротке и заодно с Борманом и Геббельсом, находился генерал Бургдорф, еще один умелый царедворец и законченный подлец, занявший одновременно пост личного адъютанта Гитлера по Вермахту и начальника управления кадров.

Основными представителями «Люфтваффе» при ставке фюрера были генералы Карл Коллер и Эккард Кристиан — один из них пожилой и много натерпевшийся на своем веку честный человек, другой же, наоборот, бравый и моложавый амбициозный нацист, обязанный своим восхождением тому, что был женат на одной из двух секретарш Гитлера. Однако из-за того, что все неудачи последнего времени у «Люфтваффе» Гитлер приписывал лично Герингу, его офицеров он не честил так, как доставалось армейским.

Генрих Гиммлер, погодок Бормана, которому тоже было сорок пять, продолжал занимать главенствующее положение в нацистской иерархии и претендовал на место наследного принца, стоит только фюреру отменить свой декрет, в котором своим преемником он назначил Геринга.

Грегори терялся в догадках, почему Гиммлеру позволили оставаться одновременно и главнокомандующим нескольких дивизий на фронте, огромных формирований и отрядов пронацистских партизан и еще возглавлять гражданскую и политическую полицию Германии, поскольку любому было понятно, что у него не все дома, как и у самого фюрера. Гиммлер неоднократно доказал свою полную некомпетентность, у него к тому же был один нервный срыв за другим.

Очевидно, что вся его гиммлерова империя управлялась за него главным его помощником — Кальтенбруннером.

Офицером для связи Гиммлера при ставке был обергруппенфюрер Герман Фегеляйн, гнусный коротышка, начавший жизненный путь в роли лошадиного барышника и нечистого на руку жокея, на ранней стадии формирования вступивший в СС. Практически безграмотный и невежественный, он стал начальником кавалерийской дивизии СС. В этом качестве он и отличился на русском фронте жестокостью.

Йоахим Риббентроп, тщеславный, напыщенный и очень высокого о себе мнения, на нынешний момент в возрасте пятидесяти двух лет, был как презираем, так и ненавидим в гитлеровском окружении. Его, как и Геринга, винили во всех несчастиях, свалившихся на Германию, правда со значительно большим на то основанием. Если программу Геринга по обновлению авиационного парка «Люфтваффе», заменив ее бессмысленными проектами «Фау», просто саботировали, то Риббентропу в его Министерстве иностранных дел никто палок в колеса не ставил. Ему с самого начала Гитлер дал карт-бланш, но этот напыщенный дурак и наглец сумел приобрести столько врагов Германии, как среди ее союзников, так и среди нейтралов, что это было уму непостижимо. И несмотря на очевидные провалы всех его авантюр, его в ставке фюрера всегда привечали, потому что Гитлера ничто и никто не мог заставить поверить в то, что он при своей способности к ясновидению и стратегическому гению мог так жестоко в ком-то ошибиться.