Собеседник вернул глаза с небес на землю, и в них отразилось крайнее недоумение:
— Что вы сказали?
— Поинтересовался, кому господь бог поручит вернуть аванс — вам или кому-нибудь повыше?
— Ах, вот что! Аванс вернете с той фирмы! — Незнакомец опять обрел уверенность. — С той фирмы, что наверху… У ворот рая или в самом раю…
— А здесь? Кто здесь уполномочен богом?.. В вашей фирме, например?
— О-о! — протянул важно незнакомец и снова наполнил рюмку коньяком. — Если вы солидный заказчик, то…
Напряжение, что испытывал Ольшер, усилилось, но теперь оно вызывалось уже не ощущением близкой опасности, а ожиданием какого-то поворота событий. Очень важного поворота.
— Каков я заказчик, вы знаете, — самодовольно произнес он. — Должны знать, по крайней мере, иначе грош цена вашей фирме!
Незнакомец начал было пить, но поперхнулся, оставил рюмку и испуганно глянул на Ольшера.
— Гауптштурмфюрер?
— Да, гауптштурмфюрер, и незачем затыкать себе рот, когда произносите это слово.
— Нет, нет… Но удобно ли?
— Теперь удобно… Так кто ваш уполномоченный?
Испуганный взгляд незнакомца все еще держался на Ольшере.
— Вы не вспомнили меня? — спросил капитан. — А я вспомнил! Сотрудник отдела пропаганды Туркестанского национального комитета Али…
— Не надо! — поднял предостерегающе руку незнакомец. — Не Али…
— Хорошо. Так, кто ваш уполномоченный?
Незнакомец встал, оправил зачем-то пиджак и, приняв важный вид, кивнул в сторону компании эмигрантов.
— Прошу!