— Капитан Бродский — врангелевец, белогвардеец!

— Ну и что? Как-то мы встретили переодетых офицеров. Спрашиваем: куда? Туда, отвечают, где настоящая Россия. Они ушли из врангелевской армии и хотели укрыться у рыбаков, чтобы перебраться в Советскую Россию. Мы взяли с собой их и их товарищей, притаившихся в кустах. Думаем: верить им или нет? А ночью явился Иван Пашков и спрашивает: «Офицеры появлялись? Они люди честные, и послал их подпольный комитет большевиков».

— Значит, правда, что партизанским отрядом командует Бродский?!

— А тебе не все равно? — Лука снисходительно засмеялся.

Но Юра уже вскочил и быстро зашагал в сторону.

— Эй, куда ты? Я еще не кончил! — крикнул ему Лука.

Но Юра шел, опустив голову, не оглядываясь.

6

Поглощенный своими мыслями, Юра подошел к кустам, возле которых оставил Серого с повозкой. Ни повозки, ни лошадей, ни Бескаравайного не было. Перепуганный, он бросился к реке. Стреноженные лошади паслись вдоль берега, а неподалеку, привалившись спиной к дереву, полулежал Бескаравайный. Неуклюжее сооружение из бинтов и ваты, сделанное на его голове Юрой, грязно-черное от пыли и крови, сменила аккуратная, легкая снежно-белая повязка. Выглядел он совсем здоровым. Рядом с ним сидели два партизана. Одного из них Юра видел с Бескаравайным на перекрестке в Судаке. Второй — огромный, рыжий, в фуражке на затылке, — с увлечением о чем-то рассказывал. Заметив подошедшего Юру, он резко оборвал рассказ, вскинув на него злые, прищуренные глаза. Последние его слова, которые Юра расслышал, были: «…так что теперь наши станичники не дюже в почете!»

Другой партизан — тот, который раньше видел Юру, — тоже смерил хлопца подозрительным взглядом и сказал:

— Шел бы ты, милок, отсель, не мешал бы нам про меж себя толковать…

Юра отбежал к ручью и сел на каменистом берегу, свесив ноги. Он все еще не мог прийти в себя. «Гога Бродский перешел на сторону советской власти? И этому верят? Какая чушь! Но я-то знаю, что это невозможно!»

Подошел Бескаравайный.

— Что ты бормочешь, как сыч? Бубнишь: «черт». Обиделся на Петра? — обратился он к Юре.

— Да нет, другое… Так…

— Чудачок ты!

— Вы же скрытничаете! Прогоняете. Значит, не доверяете. Так чего же я!.. — От волнения Юре трудно было говорить.

— От чудак-рыбак! Ну, что тебе, молодому, в наших казацких делишках?