Всех перетанцую! Даешь Крым!
— Шурка, замени! — крикнула Дуся и, быстро передав гармонь задыхающемуся Сандетову, сорвала Юру за руку со стула и потащила танцевать.
— Эх, хорошо! — крикнула она, кружа Юру вокруг себя.
А Юра в мыслях уже превратился в зрителя, который смотрит и не налюбуется: ох и лихо же танцует этот молодой герой-партизан!
Мышонок сорвал со стены гитару и запел:
По улице ходила большая крокодила, Она, она голодная была…
Однако танцоры настолько разошлись, что готовы были плясать и под «Крокодилу».
— Каратели в деревне! Белые! — громким шепотом произнесла Дуся, тряся Юру за плечо.
В руках у нее был ковшик, из которого она поливала Юрину голову водой. За ней из комнаты выбежала Фрося с посудой.
Юра вскочил — сон как рукой сняло. Из сеней, где его, охмелевшего, уложили на сене, он вбежал в комнату, и увидел, как, распахнув окно, Мышонок, а за ним и Сандетов поспешно вылезали наружу, волоча за собой винтовки.
Юра кинулся за ними, но Дуся поймала его возле окна за рубаху:
— Стой, куда ты?
Пока Юра отрывал ее цепкие пальцы, Дуся успела схватить его за шею.
— Шура приказал тебе остаться! — в отчаянии крикнула она, почувствовав, что Юра ее одолевает.
В окне показалась взлохмаченная голова Сандетова.