Старик постучал в окно. Скрипнула дверь в сени. Осторожный голос спросил:

— Кто чужой человек? С добром ли?

— Отвори, Мария Семеновна, это я — Филипп.

Он вошел в широко открытую дверь, щурясь от света. Мария Семеновна отошла на середину горницы, приглядываясь к нему.

— Да уж не болен ли ты, Филипп Иванович? Что-то я и голоса твоего не признала.

— Болен, — коротко ответил Филипп.

— Вот и все говорят, что злой этот начальник на работу, каждого притомил да загнал, — вздохнула Мария Семеновна.

— Ленивые говорят, — сказал Иляшев.

Мария Семеновна замолчала с обиженным видом. Она ждала новостей, да разве Иляшев скажет что-нибудь! Уж, кажись, хорошо она знала лесных людей, тихих, смирных, а вот от Иляшева душевного разговора не жди. Она отвернулась от старика и продолжала работу, за которой ее застали. Иляшев с удивлением, которого и не старался скрыть, смотрел, как Мария Семеновна упаковывала в ящики одежду, посуду. Но спросил только одно:

— А где Христина?

— Ушла на низа, — ответила старуха. И, не дождавшись второго вопроса, пояснила: — Переезжаем мы в город. Христина поедет учиться, а я буду жить в Красногорске. Квартиру нам дал секретарь. А сюда приедет новый человек.

— Когда Христина ушла?

— Нынче днем. Жаль, что ты припоздал, вдвоем-то было бы вам сподручнее.

Филипп встал, надел шапку и повернулся к двери. Мария Семеновна встрепенулась, засуетилась.

— Да куда ты, Филипп Иванович, на ночь глядя? Отдохнул бы, поел горячего…

— Некогда мне, — строго ответил Иляшев. — Старый человек не объяснит — молодой век будет мучиться. Прощай!

— Все ты загадки говоришь, — вздохнула хозяйка. — Не пойму я тебя. Сколько годов знакомы, а ты все как чужой. Возьми хоть пирога на дорогу. Христина пекла. А она тоже мудреная: то торопится, то стоит, вот и хлеба на дорогу взяла мало.

Иляшев взял пирог, спросил:

— Когда Христина учиться уйдет?

— Ой, да нынче же! Как пароход на низа будет, так и уйдет. Я же тебе объяснила. То ехать не хотела, а тут вот — воднорядь собралась. Секретарь ее срочно заказывал, да пока к нам с новостью добежали, все сроки прикончились.