Димас ушел, ничего не сказав утешительного в ответ. Через некоторое время к нам явился другой посетитель, Тикаль. Он опять пожелал говорить с Майей наедине, но та снова отказалась. Касику пришлось смириться и говорить в присутствии сеньора и меня.

– Ваши преступления мне известны, потому что Нагуа мне все рассказала. Я знаю, вы думаете, что были вынуждены сделать это. Но я знаю также, что вас ожидает страшная месть. Двое знают вашу тайну: Нагуа и я. За это вас ожидает смерть в глубине колодца вод. Но я менее всего желаю твоей смерти, Майя. Я люблю тебя больше всего на свете!

– Слушай, Тикаль! – перебил его сеньор. – Еще одно слово, и я задушу тебя, прежде чем стража успеет прийти на помощь!

– Оставь его, одним оскорблением больше или меньше – не все ли равно? Продолжай, благородный Тикаль!

– Я обещаю, что буду молчать. Обещаю даже, что на ваших глазах искажу исповедь Маттеи, но при одном условии…

– Если ты будешь молчать, то кто может поручиться за Нагуа? – спросила Майя.

– Предоставь ее мне! Тебе нужно будет только отступиться от своего обвинения против нее. А что касается вашего бегства, то это преступление может вызвать снисхождение.

– Ты говорил об условиях. Какова твоя цена?

– Ты сама, Майя! Постой, дай мне договорить. Я клянусь тебе, что в течение полугода твой муж благополучно перейдет горы, что твой сын сохранит все свои первородные права. Я поступлюсь в его пользу своим собственным ребенком. Белый человек не муж тебе, так как он обманным образом получил согласие совета!

– Что ты на это скажешь, Игнасио? Впрочем, твой ответ нетрудно предугадать, так как Тикаль предоставил тебе все, что нужно для твоей цели.

– Верно, госпожа моя, но я также помню свое обещание, данное вам в дикой пустыне, на пути сюда. Пусть будет ваша судьба – моей судьбой!

– Вы хорошо сказали, Игнасио, – проговорил сеньор. – Что касается меня, то моя жизнь связана навсегда с жизнью Майи!

– Я услышал ответ на свое предложение, и мне остается только уйти! – сказал Тикаль, поворачиваясь.

Его остановила Майя.

– Я еще не дала своего ответа! Скажи Нагуа, чтобы она молчала. Я принимаю твои условия!

Мы все остолбенели от неожиданности.

– Что удивительного, что я хочу спасти себя и своего ребенка? – продолжала Майя. – Пока я жива, я могу жить прошлым. Умирая, я теряю и это. Моя супружеская жизнь не была счастливой. А так вы оба вернетесь к себе и будете счастливы… Тикаль, дай мне руку, и произнесем клятву!

С сияющими глазами он подошел к молодой женщине, но Майя, взглянув на бледное, убитое лицо сеньора, порывисто бросилась на грудь мужу, громко плача и говоря: