– А у нас с тобой был уговор, что свои личные вещи никому не даю, или не было?

– Ну, был.

– Значит, аналогично и лоток есть личная моя вещь.

– Конечно, – согласился Вакулов.

– Ты, наверное, и сегодня хошь его взять в пользование?

– Непременно, – Вакулов стрельнул глазами по своему рюкзаку и сразу понял, что там лотка уже не было. – Если дашь, разумеется.

– Пиши мне заявление, и чтобы по всей форме, пока не передумал, – промывальщик был серьезен и уже, как знал его Вакулов, начинал ершиться.

– Напишу.

– Пиши.

Вакулов знал, что спорить тут бесполезно. Пожав плечами, достал общую тетрадь, вырвал лист и не спеша написал, четко выводя буквы. Писал, искоса наблюдая за улыбающимся промывальщиком. Мелькнула догадка: тот его разыграл! И самому стало весело. А что! Ну и пусть. Заявление получилось по всей казенной форме, только с веселым необычным текстом:

«Промывальщику геологоразведочной экспедиции

Филимону Сухареву

от геолога

Ивана Вакулова

З а я в л е н и е

По случаю возникновения дождевой погоды и законным справедливым отказом трудящегося в лице вышеуказанного промывальщика Филимона Сухарева продолжать полевые работы, прошу предоставить мне для временного пользования 1 (один) личный лоток на весь период дождей».