— Около десяти тысяч ливров, не считая ассигнатов и фальшивых денег.
— Не густо! А казна банды?
— Тысяч пятьдесят с половиной наберется.
— Прекрасно. Вместе будет шестьдесят тысяч.
— Главарь, казна банды — дело серьезное! Закон настрого это запрещает. Эти деньги неприкосновенны.
— Я беру их на сутки. Если хоть кто-нибудь пикнет, я спалю его заживо!
— Это аргумент… И довольно веский.
— Кузен привезет из Тура по меньшей мере двадцать тысяч золотом, и столько же мы возьмем у Этьена Белье. Это один из самых зажиточных крестьян в округе. Сегодня поведешь наших на его ферму. Вот так я и наберу сто тысяч.
— Не хочу совать нос не в свое дело, Главарь, но хотелось бы знать, на что вам такая куча звонкой монеты?
— От тебя секретов не держу, слушай: виконт де Монвиль одной рукой даст, а Фэнфэн другой заберет.
— Да ведь гораздо проще отправить в замок вашу зазнобу с сестрицей и мамашей! Меньше возиться, деньги собирать не придется, а выйдет то же самое.
— Нет, старина, не то же самое. Эти люди хитры и недоверчивы. Я принесу деньги, которые любой сможет увидеть и пощупать, сделаю бескорыстный жест, и никто не посмеет заподозрить какой-нибудь подвох. Теперь скажи, вы готовы к налету на Белье?
— Все пройдет как по маслу, положитесь на меня. Люди уже в Боле у Морена, в Армонвиле у Баньера и в самом Эзервиле у Белье.
— Хорошо. Это все?
— Ах, тысяча чертей! Ну и дубина же я! Забыл самое главное — сын судьи из Базоша, капитан Бувар, жив!
— Будь все проклято! Что ты говоришь?! — крикнул Главарь, взмахнув кулаком.
— Истинная правда. Я выведал это в Фарронвиле от прислуги. Вы бы видели, в каком они там восторге!
— Значит, эти болваны не справились со своим делом. Драгун из Рувре его не прикончил… Ну и поплатится же он, если это его рук дело!
— Теперь мы хотя бы точно знаем, что с ним. Но вот что странно: проклятый капитан пропал две недели назад, а вчера утром его обнаружили в конюшне ружмонского замка. Причем все двери заперты — он будто с неба свалился. Теперь он у родителей и под надежной охраной.