Оставляю таксиста в лагере, предложив, чтобы он нанял сыновей Демезио для помощи в вытаскивании машины; при этом плачу ему за поездку и прибавляю премию на работы по извлечению таксомотора из болота. Затем беру своего коня Пингона и возвращаюсь в Ванегас, по дороге возвращая лошадь Демезио. До цели добираюсь на рассвете. Не знаю, то ли это влияет усталость от конной поездки, то ли с погодой чего, но становится ужасно холодно, и весь остаток ночи я прижимаюсь к коню, чтобы стало хоть чуточку теплее. Коня оставляю у хозяина пульперии, а тот отвозит меня в Хименес на машине. Оттуда на корабле в Гольфито, затем самолет, и 3 января я прибываю в сан Хозе.

* * *

Я направляюсь прямо в Малессу, потому что желаю как можно быстрее устроить все дела, связанные со следующим выездом. Отправиться я хочу через несколько дней, где-то числа десятого. Предупрежденный по телефону Герман ожидает меня вместе с Джимми. Тут же он представляет мне свою новую идею:

— Хуан Карлос, ты говорил, что на территории концессии, вроде бы, имеются предколумбийские захоронения?

— Было такое.

— Я вот тут подумал, что мы могли бы действовать на два фронта. Известный тебе отец Джимми — это опытный специалист по могилам. Я вот думаю, что следовало бы предложить ему поработать с нами. А как ты считаешь?

— А что, идея неплохая.

— Но тут имеется одна заковыка, у старика уже поехала крыша, к тому же он ужасно упрям. Было бы здорово, если бы ты поехал вместе с Джимми в Лимон и попытался его уболтать: сам он говорил, что ты ему нравишься, и что один только ты сможешь уговорить его сотрудничать.

У меня еще имеется пара свободных дней, а побережье Атлантики здесь просто чудесное; кроме того, мне хорошо известно, что старик у Джимми — тот еще чудак.

На следующий день мы выезжаем, чтобы его проведать.

* * *

Тот заставляет себя долго уговаривать, делая вид, что отказывается, но, в конце концов, наше предложение принимает. К нам он присоединится позднее. Старикан совсем уже чокнулся, периоды просветления переплетаются с приступами безумия, когда он считает себя реинкарнацией индейского вождя, разговаривающего с богом Золота, и, естественно, этот последний помогает находить ему статуэтки в могилах. Ему семьдесят лет, женат он на индеанке, которой только пятнадцать; это его третья жена. Дед с самого рождения доставляет всем окружающим неприятности, воистину вредный тип.

Все эти его недостатки делаются причиной того, что я испытываю к нему симпатию — этот несносный старикан, капризный будто сопляк, который перед смертью решил залить сала за шкуру каждому, кому удастся, а в добавок он совершенно не желает стареть. Так что наш лагерь — местечко аккурат для него. Джимми, который немножко побаивается его, заверяет меня, что, несмотря на все недостатки, его отец один из лучших спецов по разграблению могил. Я верю ему безоговорочно, потому что у мужика исключительный feeling во всем, имеющем отношение к золоту; он притягивает его, как некоторые притягивают к себе неприятности. Ночь мы проводим на ферме, слушая байки старика, который, погрузившись в эзотерическом трансе, рассказывает нам о божественном своем опекуне. Перед тем как возвращаться, Джимми просит у меня денег на покупку травки.