Как только выхожу на землю, начинается комедия с обыском.

— Ну, Француз, снимай сапоги, — говорит командир.

Он стоит напротив, чтобы наслаждаться видом. Эта отвратительная гора смальца пропотела и воняет, настоящая обделанная свинья, только в самом паршивом издании.

Мусор, поднявший мои сапоги, трясет ими, заглядывает в средину, потом сует туда руку и продолжает искать в средине. Единственная вещь, которая там имеется — мой паспорт — выпадает наружу; жирный поднимает его и ложит себе в карман, даже в него не заглянув.

— Одевай сапоги, — командует он.

Затем он осматривает дубинку, обнаруженную другим полицейским и похлопывает ею себе по ладони.

Мне не нравится ни его рожа, ни его усмешечка, поэтому никак не могу не сдержаться, чтобы не сказать:

— Если хочешь, можешь засунуть ее себе в задницу!

Странно, но он не отвечает. Вполне возможно, что где-то в глубине души ему эта идея очень даже нравится. Его же подчиненные, повидимому, не слишком его любят, потому что все начинают хохотать. Жирный кабан недовольна:

— Ты особо не выступай, — советует мне он.

Мусора ведут меня в дом. Мы идем по длиннючему коридору, жирный кретин впереди; в камеру захожу без малейшего сопротивления.

На целых восемь часов меня бросают в этой гнилой дырище. Моим единственным товарищем становится лежащий без сознания, агонизирующий негр; все его тело и лицо покрыты синяками, он скован наручниками. Блин, ну и сволочи!

* * *

С тех пор, как я оставил прииск, то есть восемь месяцев назад, меня обвинили во всех возможных преступлениях. Тут следует признать, что какое-то воображение у этих типов имеется: контрабанда золота, фальшивые доллары, устрашение (вершина всего!), запугивание смертью и т. д. Короче, враг общества номер один. Благодаря этому, я имел счастье посетить все полицейские управления этой страны: Бюро по борьбе с наркотиками, Иммиграционное, O.I.J. (местное гестапо). И каждый раз одна и та же история, когда же первое волнение сходит, остается только лишь усталость и скука. Я терпеть не могу дважды делать одно и то же, и посему все это осточертевает мне хуже пареной репы.

* * *

Итак, все это мне надоело. Осточертели все мои трусливые противники, которые пытаются засрать мое приключение. Такая драка мне уже не нравится. Я не создан для юридических крючков. Здесь же пробую, в первый и последний раз. Уже восемь месяцев сражаюсь я с тенями. Семейка Каракас и Партидо дель Пуэбло Унидо в этой стране всемогущи. Они занимают в Коста Рике все ключевые посты, и в борьбе со мной они всегда в выигрышном положении.