Дуденда повернулся к выходу из шалаша.

— Погоди,— окликнул его Тарзан.— Кто такой Шаусто?

— Вождь племени Вагого,— ответил Дудендо.

— Иди к нему и скажи, что я желаю видеть его. Скажи также, что я не могу поесть со связанными руками.

Дудендо отсутствовал чуть меньше получаса. Когда же он вернулся, то притащил с собой старую, ржавую цепь с ошейником для содержания рабов и висячий тяжеленный замок.

— Шаусто сказал,— говорил Дуденда копьеносцам,— мы можем посадить его на цепь, приковав к центральному столбу внутри хижины. А веревки можно разрезать. От ошейника ему не освободиться.

Трое мужчин занялись делом — они укрепили цепь у с тола, пропустив ее через кольцо, ввинченное в дерево.

Ошейник надели на шею пленнику и, соединив его с концом цепи дужкой амбарного замка, с трудом повернули в нем ржавый ключ. Подергав замок и убедившись, что он зaкрыт, Дуденда вытащил из-за пояса нож и воззрился на веревки, стягивающие запястья и лодыжки пленника. Но, поразмыслив, обратился к одному из воинов.

Разрежь ему путы,— попросил Дуденда.

— Сделай это сам,— отказался воин.— Шаусто не просил меня освободить пленнику руки и ноги. Он послал тебя к нему.

Дуденда колебался. Он явно боялся гиганта.

— Мы будем рядом,— успокоили его копьеносцы.— он не сможет сделать тебе ничего плохого.

— Я не стану обижать тебя,— вмешался в их разговор Тарзан.— Кто вы такие? — спросил он воинов.— И как вы думаете, кто я такой?

Стражники переглянулись и глупо хихикнули.

— Он думает, мы не знаем, кто он такой,— сказал один копейщик.

— Я Тарзан из племени обезьян,— представился пленник.— Я ничего не имею против людей племени Вагого.

Стражники снова засмеялись, уже откровенно издевательски.

— Возможно, твое имя и вправду Тарзан. У людей из Затерянного племени бывают странные имена. Может, ты и ничего не таишь против людей Вагого, но Вагого злы на тебя и твое племя.— Они, продолжая смеяться, вывалились из шалаша. Смех еще долго не смолкал, видимо, двум дружкам собственная шутка показалась весьма удачной.

Но молодой Дуденда не смеялся вслед за стражниками. Видно было, что облик белого силача заворожил его взор. Он рассматривал пленника восхищенным взглядом, будто неведомое божество, представшее перед ним наяву.

Тарзан взял тыквенную бутыль и приложил ее к губам.