Тарзан не знал, что Дуденда не в силах бежать от сковавшего его тело страха, свернулся калачиком у задней стенки хижины, где сидел на цепи он сам.

 Глава 6 СТРАННОЕ НАРЕЧИЕ

 Глава 6

СТРАННОЕ НАРЕЧИЕ

Фон Харбен, оторвав взгляд от переплетений узловатых корней папируса, заметил наконец пирогу, полную эбеново-черных воинов. Он уставился на них, не веря своим глазам.

Во-первых, пики. Эти тяжелые оружия были совсем не такими, какими пользуются негритянские племена этой части Африки. Молодой бакалавр голову был готов отдать на отсечение, что подобную конструкцию пики он видел в учебнике истории, причем истории античных времен. Но это было еще не все. Кроме странных пик, чернокожие воины были вооружены широкими короткими мечами, вложенными в ножны. Ножны крепились на кожаной перевязи, пересекавшей грудь через левое плечо.

— Если это не короткий меч римского легионера,— подумал Эрих фон Харбен,— тогда мое университетское образование гроша ломаного не стоит.

— Спроси их, Габула, кто они такие? — попросил фон Харбен слугу.— Скажи им, что мы пришли с миром. Может, тебя они поймут.

Пирога тем временем быстро приближалась.

Габула поднял руки вверх миролюбивым жестом и обратился к черным воинам на диалекте банту.

— Мы пришли как друзья,— начал он.— Что хотите вы от нас?

— Мы прибыли с визитом в вашу страну,— включился в беседу фон Харбен, неплохо владевший языком банту.— Отведите нас к вашему вождю.

Высокий негр, сидящий на носу пироги, покачал головой.

— Не понимаю,— ответил он.— Вы наши пленники. Мы отведем вас к хозяевам. Поднимайтесь на борт. Если окажете сопротивление, мы убьем вас.

— Какой странный язык,— удивился Габула, ни слова не понимая.

А у фон Харбена от удивления челюсть отвисла. Он не ожидал услышать в дебрях Африки латынь, которая свободно лилась из уст чернокожего. Впечатление это производило такое, будто ожила после трехтысячелетнего небытия музейная реликвия.

Не думал Эрих фон Харбен, склоняясь в тиши университетских библиотек над изъеденными временем пергамен-тами, что те звуки, которые, казалось, замолкли на века, оставаясь лишь запечатленными графически, когда-нибудь зазвучат для него наяву.

Он был страстным исследователем античной истории, многое знал о древнем Риме и хорошо изучил его мертвый язык. Живая речь, конечно, отличалась от той, изучению которой он посвятил многие часы, но все же то, что сказал ему негр, восседавший в пироге, юноша понял.

Переведя дух, Эрих заговорил сам.

Будучи студентом, фон Харбен частенько воображал себя гражданином Великой Римской империи и мысленно произносил на чеканной латыни речи на форуме или обращался со страстным словом к легионерам на полях Галии или в африканских землях. Откашлявшись и еле ворочая пересохшим от волнения языком, он обратился к величавому негру на языке Цезаря.