— Ты что-нибудь слышал о еще одном белом человеке, который проходил тут недавно?

— Нет. Когда-то, когда я был младенцем, мне рассказывали, что в нашу деревню забрели двое белых. Их схватили. Они говорили, что не принадлежат к Затерянному племени, но им не поверили и сожгли на костре. Вот и все, что я знаю. А теперь я должен идти. Завтра принесу тебе еще молока.

Дуденда захватил опустевшую тыквенную бутыль и пыбрался наружу из шалаша, оставляя Тарзана наедине « невеселыми мыслями.

Человек-обезьяна не привык растравлять себя неприятными предположениями и решил вздремнуть, пока суть да дело. Сперва шум снаружи мешал ему, но потом сон смежил его веки. Долго ли спал, он не знал, но проснулся от того, что лунный луч упал на его лицо. Тарзан сохранил способность, подобно зверям, среди которых он вырос, просыпаться сразу и полностью. Он тут же осознал, что дыру в тростниковой крыше, сквозь которую просачивался тусклый свет, проделало какое-то животное. Запах пищи, и долетавший от костров, на которых варился нехитрый ужин племени Вагого, так напоил воздух, что, как ни принюхивался, Тарзан не смог распознать, что за зверь проделал брешь в крыше хижины.

Но почему зверь не спускается в шалаш? Тарзан пристально вглядывался во все расширяющееся отверстие. Прямо над его головой светил лунный серп. Дыра приходилась на то место, где в крышу упирался центральный столб, от которого отходили брусья, поддерживающие всю конструкцию строения. Тот, кто выдергивал тростниковые прутья из кровли, явно делал это специально.

Тарзан внимательно следил за действиями живого существа. Наконец в дыре мелькнула тень, и улыбка озарила лицо человека-обезьяны.

Он увидел маленькие сильные пальчики, сосредоточенно орудующие в темноте, наконец мохнатое тельце появилось в проеме и, извиваясь, протиснулось внутрь. Еще минута, и темный комочек соскользнул на пол рядом с Тарзаном.

— Нкима! Это ты? Как ты нашел меня, дружок? — прошептал Тарзан.

— Нкима бежал за тобой,— ответила обезьянка.— Я весь день просидел на дереве рядом с хижиной и наблюдал за всем, что делалось, дожидаясь ночи. Почему ты сидишь здесь, Тарзан? Почему не уходишь? Пойдем домой! Маленький Нкима боится...

— Я прикован цепью к столбу,— ответил Тарзан.— Мне невозможно уйти.

— Нкима пойдет и позовет Мувиро. Он с вазири освободит тебя,— сказал Нкима.

Маленький зверек разговаривал с Тарзаном на языке джунглей. Они отлично понимали друг друга, хотя сказанное Нкимой звучало вовсе не так, как мы тут приводим. Например, вазири на языке Ыкимы назывались большими черными обезьянами с острыми палками. Имя Мувиро вообще не имело аналогов в человеческой речи.