— Оно у тебя будет,— ответил Валидус Август.— Времени у тебя будет сколько угодно.

— Но я не предполагал задерживаться в твоей стране,— возразил фон Харбен.

— Ты должен будешь остаться,— тоном, не допускающим возражений, заявил Валидус Август.— И еще ты начнешь писать историю правления императора Востока, то есть, моего...

— Но...

— Никаких но,— отрезал Валидус.— Я — Цезарь, и это приказ Цезаря. Он не подлежит обсуждению.

Фон Харбен пожал плечами и улыбнулся. Причудливые коленца порой выкидывает жизнь. До сих пор Римская империя с ее цезарями казалась ему чем-то заплесневевшим и ассоциировалась с древними пергаментами и полуистершимися надписями, выбитыми на камнях руин. А здесь ему приказывал настоящий живой император. И ничего, что империя его размещалась всего лишь на нескольких квадратных милях заболоченной земли и парочке островков в глубине каньона. О существовании этой империи никто в цивилизованном мире и не подозревал, а подданных у славного цезаря было лишь тысяч пятьдесят от силы.

— Идем,— сказал ему Валидус Август,— я покажу библиотеку, в которой тебе предстоит работать.

Он привел фон Харбена в прохладный сводчатый зал, где с гордостью показал ему сотню пергаментных свитков, тщательно хранящихся в особом порядке на полках.

— Вот, посмотри,— с гордостью произнес Валидус Август, сняв с полки свиток.— Это записки Сангвинариуса. История основания нашей страны и города Каструм Маре. Возьми с собой этот пергамент и прочти его. Ты останешься у нас. Жить будешь в доме Септимуса Фавания. Его и Маллиуса Лепуса я назначаю ответственными за тебя. Каждый день ты будешь являться во дворец, и я буду тебе излагать историю моего правления. Сейчас ты отправляйся домой с Септимусом и Лепусом, а завтра я жду тебя к этому часу. Отныне ты состоишь на службе у Цезаря.

Когда фон Харбен со своими новыми друзьями оказался за пределами дворца, он с печальной усмешкой сказал Лепусу:

— Остается установить, пленник я или гость?

— Может быть, и то, и другое,— ответил Лепус.— Но дело в том, что ты счастливо отделался: Фупусу почти удалось погубить нас троих. Имей в виду — Валидус Август спесив, подозрителен и жесток. Он знает, что не пользуется популярностью у своих подданных, а тщеславие прямо-таки распирает его. И то, что по своему капризу он отменил приказ о нашем аресте, можно объяснить лишь тем, что божественный цезарь хочет запечатлеть свое имя в анналах истории. В общем, тебе повезло, а заодно и нам тоже.

— Но нужны долгие годы, чтобы написать труд по истории Рима от Нервы до наших дней,— сказал Эрих.