– Раздавить, как вошь!

– Давим, а они всё равно бунтуют. А вот сарацины, полностю зависят он меня и верны мне. Почему, спросишь ты? Да потому, что я не запрещаю им, молиться их Аллаху, не разрушаю мечети, не лезу в их обычаи, навязывая свои. И они ценят это! Не будь меня, какой-нибудь религиозный фанатик, ну, вон, навроде твоего Маркуса Бриана, начнёт их насильно крестить, вторгаться в их жизнь, разрушать их традиции, запретит им веровать… Их попросту, кто не покориться, уничтожат! И понимая это, сарацины тянутся ко мне. Я же, уразумев, что сарацины зависят от меня, стал наделять их землёй, давать им в жёны наших женщин. За свой счёт, я даже содержу при себе, небольшое войско, состоящее только из сарацин, которое могу различно использовать – послать в атаку на Рим, подавить мятеж непокорного вассала. Даже если папа римский, отлучит меня от церкви, если мне откажутся подчиняться мои вассалы из религиозных принципов, у меня всегда есть мои сарацины, которых я могу послать, куда и на кого угодно!

А Роберт почувствовал тревогу. Теперь у Рожера есть армия, подвластная только ему, на которую он, герцог Апулии, Калабрии и Сицилии, не сможет никак воздействовать. Ни через родственные узы среди нормандцев, ни через вассальную клятву.

«Разве что, уничтожить!».

Глава восьмая

Глава восьмая

Они стояли у Латеранского дворца.

– Как ты собираешься действовать? – спросил Рожер.

Надо было решить, как переправиться на правый берег Тибра, как разбить войска, всё ещё осаждавшие замок Святого Ангела, надеющиеся захватить, хранящиеся в нём несметные богатства.

– Как всегда стремительно! – ответил Роберт.

24 мая, нормандцы пошли вперёд.

Несмотря на деморализующее разложение, бегство Генриха IV, отсутствие общего руководства, противник оказал ожесточённое сопротивление.

Весь квартал Марсового поля, на левом берегу Тибра, напротив замка Святого Ангела, был залит кровью и завален трупами.

Нормандцы прорвались, и под мерным топотом тысяч ног, задрожал старый Мульвиев мост, в северной оконечности Марсового поля.

От Бычьего форума, через мост Эмилия, атаковал ещё один отряд.

Рожер повёл своих сарацин через еврейский квартал, к мосту Фабриция. И самый древнейший из мостов Рима, едва не обрушился, от разгоревшейся на нём битвы.

Роберт, стоя на валу стены Аврелиана, у Фламиниевых ворот, внимательно следил за ходом боя, посылая подкрепления туда, где было особенно трудно.

– Жордан!

Князь Капуи Жордан, приблизился к герцогу.

– Немедля атакуй Адрианов мост!