Эти мои слова приятно ласкают слух Бруннера, поскольку он, как и всякий мужчина, находящийся под каблуком у жены, весьма чувствителен к вопросу о мужском достоинстве. С царственным жестом он проводит рукой по своему бритому темени, внимательно ощупывает полные щеки, трогает перстами кончик широкого носа и, убедившись таким образом, что все, слава богу, на месте, откидывается на спинку кресла и великодушно роняет:

– Что ж, я вас слушаю.

– Мне нужны сведения о ваших связях с Горанофом, начиная со старых времен и кончая самым последним.

– Зачем они вам?

– Я же не спрашиваю, зачем вам брильянты.

– Брильянты – дело другое. А сведения о Горанофе могут быть использованы против меня самого.

– Меня интересует только Гораноф, не вы.

– Но вам придется каким-то образом убедить меня, что это так.

– Впрочем, большая часть этих сведений уже в моих руках, и теперь мне ясно: Гораноф – это, в сущности, Ганеф, так что практически мне надо прояснить лишь некоторые подробности, которые известны лишь вам.

– Некоторые подробности… – насмешливо рычит

Бруннер. – Ничего себе подробности!.

– Ну ладно, пусть не подробности, будем их называть жизненно важными сведениями, – киваю, убедившись, что я на верном пути. – Но жизненно важные для кого? Для нас с вами? Отнюдь! Человека, для которого эти сведения имели жизненно важное значение, нет в живых. Потому и сами сведения утратили всякую ценность. Вдумайтесь хорошенько: товар, ради которого я к вам пришел, уже утратил всякую ценность.

– Раз он никакой ценности не представляет, к чему он вам? – снова рычит Бруннер.

– Чтобы полностью восстановить досье на этого человека. Назовите это педантизмом, чем угодно, но мне нужно иметь полное досье. И пока оно неполно, у меня нет уверенности, что вопрос до конца изучен. Иной раз мельчайшая деталь…

– Какой тут педантизм, это шпионаж, – замечает немец. – Я всегда сторонился таких дел. С меня хватит пяти лет войны…

– Уверяю вас, вы ничем не рискуете. Я не собираюсь втравливать вас во что-нибудь такое, и пусть этот разговор останется между нами – это будет на пользу нам обоим.

Бруннер задумчиво подносит руку к носу – он, видимо, из тех людей, которые, напряженно думая, так же напряженно ковыряют в носу. Однако, сообразив, что находится на людях, ограничивается тем, что рассеянно массирует его.

– Хорошо, подумаем. А теперь поговорим о другом: что вы предлагаете взамен?

– Сведения об одном тайнике. И о прочих вещах такого рода, о которых я мог бы узнать, пока суд да дело. Вам, должно быть, понятно, что я не сижу здесь сложа руки.