Разве это не сделало меня богом? И думаете, сердце мое не трепещет при воспоминании об этом?

– Да, я часто смеюсь над вами даже вопреки приличию,

– согласилась она. – Но вот что я вам скажу: если вы так о ней говорите, у вас есть искра надежды.

– У меня? – воскликнул я. – Да мне никогда не осмелиться! Я могу сказать все это вам, мисс Грант, мне все равно, что вы обо мне думаете. Но ей… Никогда в жизни!

– Мне кажется, у вас самый твердый лоб во всей Шотландии, – сказала она.

– Правда, он довольно твердый, – ответил я, потупившись.

– Бедняжка Катриона! – воскликнула мисс Грант.

Я только пялил на нее глаза; теперь-то я прекрасно понимаю, к чему она клонила (и, быть может, нахожу этому некоторое оправдание), но я никогда не отличался сообразительностью в таких двусмысленных разговорах.

– Мистер Дэвид, – сказала она, – меня мучит совесть, но, видно, мне придется говорить за вас. Она должна знать, что вы поспешили к ней, как только услышали, что она в тюрьме. Она должна знать, что ради нее вы даже отказались от еды. И о нашем разговоре она узнает ровно столько, сколько я сочту возможным для столь юной и неискушенной девицы. Поверьте мне, это сослужит вам гораздо лучшую службу, чем вы могли бы сослужить себе сами, потому что она не заметит, какой у вас твердый лоб.

– Так вы знаете, где она? – воскликнул я.

– Разумеется, мистер Дэвид, только этого я вам никогда не открою, – отвечала она.

– Но почему же? – спросил я.

– А потому, – сказала она, – что я верный друг, в чем вы скоро убедитесь. И прежде всего я друг своему отцу. Смею вас заверить, никакими силами и никакими мольбами вы не заставите меня сделать это, так что нечего смотреть на меня телячьими глазами. А пока желаю Вашему Дэвидбэлфурству всего наилучшего.

– Еще одно слово! – воскликнул я. – Есть одна вещь, которую непременно надо объяснить, иначе мы с ней оба погибли.

– Ну, говорите, только покороче, – сказала она. – Я и так уже потратила на вас полдня.

– Миледи Аллардайс считает… – начал я. – Она думает… она полагает… что это я похитил Катриону.

Мисс Грант покраснела, и я даже удивился, что ее так легко смутить, но потом сообразил, что она просто с трудом удерживается от смеха, в чем окончательно убедился, когда она ответила мне прерывающимся голосом:

– Я беру на себя защиту вашего доброго имени. Положитесь на меня.

С этими словами она вышла из библиотеки.