– Прошу вас, поймите, что я подобен петуху из басни, который нашел жемчужное зерно, – сказал я. – Передо мной прекрасная драгоценность, и я восхищен ею, но мне куда нужнее одно-единственное настоящее зернышко.

– Браво! – воскликнула она. – Наконец-то я слышу достойные речи и в награду расскажу вам обо всем. В тот самый вечер, когда вы нас покинули, я была в гостях у одной подруги и вернулась домой поздно – там мною восхищаются, а вы можете оставаться при своем мнении, –

и что же я слышу? Какая-то девушка, закутанная в плед, просит позволения со мной поговорить. Горничная сказала, что она ждет уже больше часа и все время что-то бормочет.

Я сразу же вышла к ней. Она встала мне навстречу, и я узнала ее с первого взгляда. «Да ведь это Сероглазка», –

подумала я, но благоразумно удержалась и не произнесла этого вслух. «Вы мисс Грант? Наконец-то, – сказала она, глядя на меня пристально и жалобно. – Да, он был прав, вы красивы, что там ни говори». «Такой уж меня создал бог, дорогая, – отвечала я, – но я буду вам весьма признательна, если вы объясните, что привело вас сюда в столь поздний час». «Леди, – сказала она, – мы родня, у нас обеих в жилах течет кровь сынов Эпина». «Дорогая, – возразила я, – Эпин и его сыны интересуют меня не более, чем прошлогодний снег. А вот слезы на вашем красивом личике – это куда более сильный довод в вашу пользу». При этом я сделала глупость и поцеловала ее, о чем вы, конечно, мечтаете, но, держу пари, некогда на это не осмелитесь. Я говорю, что сделала глупость, так как совсем не знала ее, но то было самое умное, что я могла бы придумать. Она очень стойкая и отважная, но, боюсь, она видела мало доброты в своей жизни, и от этой ласки (которая, сказать правду, была лишь мимолетной) сердце ее раскрылось передо мной. Я никогда не выдам тайны своего пола, мистер Дэви, и не расскажу, как она обвела меня вокруг пальца, потому что она тем же способом обведет и вас. Да, это прекрасная девушка! Она чиста, как горный родник.

– Она чудо! – воскликнул я.

– И вот она поведала мне о своих невзгодах, – продолжала мисс Грант, – рассказала, как она тревожится за отца и как боится за вас, без всякой к тому причины, и в каком трудном положении она оказалась, когда вы уехали.

«Я долго думала и решила, что мы ведь с вами в родстве, –

сказала она, – и мистер Дэвид не зря назвал вас красавицей из красавиц, вот мне и пришло в голову: „Если она такая красавица, значит, она добрая, что там ни говори“. И я пошла прямо сюда». Тут я простила вас, мистер Дэви. Ведь в моем присутствии вы были как на иголках, никогда еще не видела молодого человека, который так жаждал бы избавиться от своих дам, то есть от меня и двух моих сестер.