– Без подписи? – переспросила она с очаровательной задумчивостью, словно силилась что-то вспомнить.
– Если это не так, я вдвойне разочарован, – продолжал я. – Но у нас, право, еще будет время поговорить об этом, ведь отец ваш любезно предложил мне пожить некоторое время под одной крышей с вами. Но в данную минуту дурак не просит у вас, ничего, кроме свободы.
– Вы так нелестно отзываетесь о себе, – заметила она.
– Мы с мистером Дойгом рады принять еще более нелестные прозвища, если только их выведет ваше искусное перо, – сказал я.
– Мне снова приходится восхищаться скромностью мужчин, – заметила она. – Но если вы отказываетесь от еды, ступайте немедля. Тем скорей вы вернетесь, ведь дело у вас дурацкое. Ступайте, мистер Дэвид. – И она открыла передо мной дверь.
Я не заставил ее повторять разрешение дважды и оценил строки, приведенные ею, уже по дороге в Дин.
Старая леди Аллардайс гуляла по саду одна, в высоком чепце, опираясь на черную, отделанную серебром трость.
Когда я спешился и подошел к ней с почтительным поклоном, она вдруг покраснела и высоко вскинула голову, как мне показалось, с величием настоящей императрицы.
– Что привело вас к моему скромному порогу? – воскликнула она тонким голосом, слегка в нос. – Я бессильна его защитить. Все мужчины из моей семьи умерли и лежат, в земле. У меня нет ни сына, ни мужа, который встал бы у моей двери. Всякий бродяга может дернуть меня за бороду, и самое ужасное, – добавила она словно бы про себя, – что у меня и вправду есть борода.
Я был рассержен таким приемом, а от последних ее слов, похожих на бред сумасшедшей, едва не лишился дара речи.
– Видимо, я имел несчастье чем-то навлечь на себя ваше неудовольствие, сударыня, – сказал я. – И все же я беру на себя смелость спросить, где мисс Драммонд.
Она бросила на меня испепеляющий взгляд, плотно сжав губы, так что вокруг них разбежались десятка два морщинок; рука, сжимавшая трость, дрожала.
– Да это верх наглости! – вскричала она. – Ты спрашиваешь о ней у меня? Господи, если б я сама знала!