Катриона, едва придя в себя, сразу же молча разняла руки. Я тоже молчал; свист ветра и плеск волн все равно заглушили бы наши голоса; и хотя гребцы изо всех сил налегали на весла, лодка едва продвигалась вперед, так что

«Роза» успела сняться с якоря и отплыть, прежде чем мы достигли устья гавани.

Едва мы очутились в спокойной воде, хозяин лодки, по скверной привычке всех голландцев, остановил гребцов и потребовал плату вперед. Он хотел получить с каждого пассажира два гульдена – что-то около трех или четырех шиллингов на английские деньги. Услышав это, Катриона пришла в волнение и подняла крик. Капитан Сэнг сказал, что надо уплатить всего один шиллинг, она нарочно спросила.

– Неужели вы думаете, я села в лодку, не справившись о цене? – кричала она.

Хозяин огрызался на жаргоне, в котором ругательства были английские, а все остальные слова голландские; в конце концов я, видя, что она вот-вот расплачется, незаметно сунул в руку негодяя шесть шиллингов, после чего он соблаговолил взять у нее еще шиллинг без особых пререканий. Я, конечно, был уязвлен и пристыжен. Мне нравятся бережливые люди, но нельзя же так горячиться; и, когда лодка тронулась снова, я довольно сухо осведомился у Катрионы, где ей назначена встреча с отцом.

– Я должна справиться о нем в доме у некоего Спротта, честного шотландского купца, – ответила она и выпалила, не переводя дыхания: – Благодарю вас от всей души, вы верный друг.

– Вы еще успеете поблагодарить меня, когда я доставлю вас к отцу, – сказал я, даже не подозревая, сколько в моих словах правды. – А я расскажу ему, какая у него послушная дочь.

– Не такая уж я послушная! – воскликнула она с горечью. – Кажется, у меня неверное сердце!

– И все же не многие совершили бы такой прыжок, только чтобы выполнить отцовский приказ, – заметил я.

– Нет, я не хочу вас так обманывать! – вскричала она. –

Разве могла я остаться после того, как вы прыгнули? И

кроме того, была еще одна причина.

И тут она, густо покраснев, призналась мне, как мало у нее денег.

– Всемогущий боже! – воскликнул я. – Что за нелепость, как же вас отпустили на континент с пустым кошельком? По-моему, это неблагородно, да, неблагородно!

– Вы забываете, что мой отец Джемс Мор беден, –

сказала она. – Он изгнанник, его преследует закон.

– Но ведь не все же ваши друзья – изгнанники! – возразил я. – Разве это честно по отношению к людям, которым вы дороги? Разве это честно по отношению ко мне? И

к мисс Грант, которая посоветовала вам ехать, а если бы услышала это, схватилась бы за голову? И к этим Грегори, у которых вы жили и которые так любили вас? Какое счастье, что я с вами! А вдруг ваш отец почему-либо задержался, что стало бы с вами здесь, одной-одинешенькой в чужой стране? Подумать и то страшно.