Пальцы Дженсена на баранке побелели, рот сурово сжался. Дженсен имел отличное представление об изнанке событий...

— Вы сказали: тысяча двести человек, сэр? – спросил

Меллори.

— Да. Тысяча двести человек. – Дженсен мельком взглянул на него и отвернулся. – Ты прав, малыш. Конечно, ты прав. Это я так, сгоряча. Несомненно, мы им поможем.

Пусть погибнут еще два-три эсминца. Черт с ними. . Прости, малыш, не буду об этом. А теперь слушай. Слушай внимательно. Эвакуировать их придется ночью. Днем такой ситуации не представится: около трехсот «штукас»

только и ждут появления эсминца ее величества. Эвакуировать придется именно на них. Транспорты и тендеры слишком тихоходны. Севернее Лерадских островов они идти не могут, потому что не успеют вернуться к рассвету на базу. Слишком большое расстояние.

— Но Лерады растянулись длинной цепочкой, – рискнул заметить Меллори. – Разве эсминцы не могут пройти между ними?

— Между островами? – Дженсен покачал головой. –

Проливы напичканы минами, как огород картошкой. Там и на ялике не пройдешь.

— А пролив Мейдос – Наварон? Тоже заминирован?

— Нет. Он глубок. На глубине невозможно ставить мины.

— Тогда здесь-то и нужно идти. Не так ли, сэр? Я хотел сказать: с одной стороны турецкие территориальные воды, с другой...

— Мы бы вошли в турецкие воды хоть завтра, средь бела дня, если бы это чем-нибудь помогло, – устало сказал

Дженсен. – Если ничего не изменится, нам придется выбрать западный пролив. Он еще больше подходит: путь короче, свободен от мин, не будет международных осложнений.

— Если ничего не изменится?

— Я говорю о пушках Наварона. – Дженсен долго молчал, потом повторил медленно, с чувством, как повторяют имя старого и опасного врага: – Пушки Наварона. Они все сводят на нет. Они прикрывают северные входы в оба пролива. Если бы нам удалось заткнуть глотку пушкам

Наварона, то гарнизон Ксероса эвакуировали бы уже сегодня вечером.

Меллори не проронил ни слова.

— Это не обычные пушки, – неторопливо продолжал

Дженсен. – Морские эксперты уверяют, что их калибр не меньше девяти дюймов. Думаю, что это двухсотдесятимиллиметровые гаубицы. Наши солдаты на итальянском фронте боятся их больше всего на свете. Опасные орудия.