Меллори отлично сработались, хотя и то и другое учитывали. Его включили в группу по одной причине – присутствие Андреа надежно обеспечивало защиту и безопасность остальных. Выносливый, тихий и беспощадный грек, чрезвычайно стремительный, несмотря на массивность.

Его кошачья вкрадчивость могла мгновенно смениться взрывом неистовой ярости – таков был Андреа, великолепный боевой аппарат. Андреа – их страховой полис, гарантия против неудач.

Меллори был доволен. Дженсену не удалось бы набрать лучшей группы, обшарь он все Средиземноморье. Вдруг

Меллори пришло в голову, что скорее всего Дженсен именно так и сделал.

В восемь часов стало совсем темно. Меллори вошел в кабину пилотов и увидел совершенно идиллическую сценку. Окутанный клубами табачного дыма, капитан пил кофе, а второй пилот, небрежно махнув рукой Меллори, вновь уставился на осточертевшие ему приборы.

— Добрый, вечер, – с улыбкой сказал Меллори, – можно войти?

— Всегда рады видеть вас, – уверил его второй пилот.

— Я подумал, что вы заняты. . – Меллори помолчал и спросил: – Кто ведет самолет?

— Джордж. Автопилот, – капитан указал рукой с чашкой кофе в сторону черного приплюснутого ящика, очертания которого едва различались. – Парень трудолюбивый, ошибается реже, чем тот ленивый пес, который сейчас несет вахту..

— Каковы планы на сегодняшнюю ночь?

— Забросить ваших парней в Кастельроссо, когда хорошенько стемнеет, – и добавил искренне: – Не понимаю.

Гонять самолет такого класса из-за пяти человек и двухсот фунтов снаряжения. И именно в Кастельроссо. Последний самолет, что шел сюда ночью, разбился. Подводные заграждения, черт бы их побрал. Спаслись только двое.

— Знаю. Слышал об этом. Сожалею, но я тоже подчиняюсь приказу. А что до остального – забудьте. Предупредите экипаж, чтобы держали язык за зубами. Они нас никогда не видели.

Пилот мрачно кивнул.

— Нас всех уже запугивали трибуналом. Можно подумать, что мы на войне...

— Мы оставим здесь пару ящиков. Отправимся на берег в другой одежде. Кто-нибудь позаботится о нашем тряпье, когда будете возвращаться?

— Роджер. И – всего лучшего. Желаю вам всего лучшего, капитан. Тайны тайнами, но у меня предчувствие, что вам очень понадобится удача.

— Если так, вам не мешало бы получше посадить самолет, – усмехнулся Меллори.

— Не волнуйся, браток, – жестко сказал пилот. – Не забудь, что я тоже нахожусь в этом проклятом самолете.

В ушах еще раздавался грохот мощных моторов «Сандерленда», а небольшая тупорылая моторная лодка уже беззвучно вынырнула из темноты и пришвартовалась к сверкающему корпусу гидроплана. Времени на разговоры не теряли. Через пять минут все пятеро со всем снаряжением были на борту моторки, а еще через пять минут она остановилась у каменной дамбы в Кастельроссо. В темноту бросили два конца. Чьи-то ловкие руки подхватили и закрепили их. Ржавая железная лестница, вделанная в углубление стенки, уходила вверх, в звездное небо над головой. Едва Меллори поднялся на последнюю ступеньку, как из мрака выступила человеческая фигура.