Тогойкин вытащил из-под снега остатки топлива, раздул костер и, поставив на огонь бак, набитый снегом, принялся щипать глухаря, пуская по ветру черные перья. Глухаря он разделал быстро, бросил его в бак, а сам присел на корточки у костра и, заслонив рукою лицо от огня, стал размышлять.

Встреча его с друзьями получилась какая-то странная. Сухо они его встретили, даже вроде и не обрадовались. Неужели они сердятся? Может быть, они считают, что он долго пропадал? Это он сам виноват, потому что говорить не умеет. Получилось так, будто дом старика где-то совсем близко и дойти до него ничего не стоило… А что же, он должен был говорить, как ему было трудно? Зачем же хвастать перед этими измученными людьми?.. И все-таки они встретили его холодно…

Николай улыбнулся, увидев идущих к нему девушек. Он сейчас все, все расскажет им и у них обо всем спросит.

— Как звать-то, говоришь, коня, на котором ты ехал в поселок? — спросила Даша.

— Коня? Басыкый! — с готовностью ответил Тогойкин. — А жеребчик Барылан…

— Басыкый, Барылан… — серьезным тоном повторила Даша, как бы стараясь запомнить клички лошадей. — А телят как?

Тогойкину этот вопрос не понравился, и, помолчав, он нехотя ответил:

— Не знаю… Не интересовался, товарищ Сенькина!

— Старый конь — Басыкый, молодой жеребец — Барылан… Выходит, жеребята — барыланчики… А люди, видно, там без имен? Хотя бы председатель колхоза или секретарь парторганизации!.. У колхоза нет, что ли, названия? Какой это колхоз? Где он? Когда за нами приедут? Сколько народу приедет? — Не обращая внимания на то, что Катя дергала ее за руку, Даша спрашивала все требовательнее.

«Почему она так? Смеется надо мной, что ли? Как это люди без имен? — недоумевая, размышлял про себя Тогойкин. — Например, старик Иван Титов, охотник Прокопий, председатель Тимофей Иванович, Акулина Николаевна, дети…»

Когда костер разгорелся слишком буйно и он потянулся пошуровать немного огонь, то с удивлением заметил, что девушки, тихо покачиваясь, поднялись на воздух и стали бесшумно отдаляться от него. Он собрал все силы, чтобы встать. А когда опомнился, девушки осторожно поддерживали его под руки и стояли они уже возле самолета. Он резко вскинул голову.

— Зайди отдохни, Коля, — мягко начала его упрашивать Катя.

— А Калмыкову глухаря…

— Ты один умеешь управляться с костром, ты один можешь сварить глухаря! — вспылила вдруг Даша. — А мы с твоим глухарем не справимся?

«Почему она все время сердится? Просто они обе пропадают от усталости. Но Катя терпеливее», — подумал он и, энергичными движениями освобождаясь от рук девушек, вошел в самолет.