Карл Гиринг устало откинулся в кресле, закрыл глаза. Если бы сейчас он, криминальный советник, взглянул на себя в зеркало, он ужаснулся бы при виде своего отражения. Но зеркала не было, и он чувствовал лишь непреодолимую усталость. Гиринг налил в чашку остывший кофе, бросил кусок сахара, добавил коньяк. Отличное лекарство прописал доктор Керстен! С удовольствием выпил.

«Выходит, что господин Гейдрих и доктор Керстен гнут в одну сторону! — усмехнулся Гиринг. — Оба обхаживают Гиммлера… Его не трудно уговорить стать новым фюрером…»

Конечно, Гиринг прочитал предсказания гороскопа, подготовленного Вульфом, и пояснения, которые должна сказать гадалка. Все получалось как надо. «Неизвестное лицо», за которым скрывался Гиммлер, имел по гороскопу счастливейшую судьбу. В день его рождения небесные светила расположены так, словно родился царский отпрыск. В подтверждение Вульф приложил гороскоп саксонского короля Генриха Птицелова. И получалось, что гороскопы «неизвестного» и древнего саксонского короля удивительно схожи даже в деталях…

Вульф позаботился о предсказаниях тоже, он расписал все заранее — человек, обладавший таким удивительным гороскопом, призван занять место своего повелителя, дабы приумножить славу его и деяния… А прорицания, которые должна сделать гадалка, сводились к тому, что нельзя испытывать судьбу и нельзя уклоняться от жребия, который по воле провидения пал на «неизвестного венценосца»…

Теперь криминальному советнику Гирингу предстояло найти возможность передать Анне Краус подготовленный для нее текст прорицания и получить его обратно. Для этого требовалась встреча с гадалкой по рекомендации одного из ее проверенных клиентов — ведь официально гадание, составление гороскопов в Германии были запрещены.

Гиринг намеревался еще проявить микропленку, но передумал — уж слишком устал он, и ничего не случится, если сделает это завтра. Он извлек из аппарата заснятую кассету, сунул в алюминиевую ампулу и вместе с записками Керстена положил в несгораемый шкаф. Перед тем он еще подержал кассету в руке, словно грея ее своим теплом, и негромко пробормотал:

«Пригодится!.. Эта пленка погибнет только со мной…»

Криминальный советник еще не знал, что он обречен и дни его сочтены.

2

Теперь уж самому Гирингу, как и всем окружающим, было ясно, что он страдает тяжелым неизлечимым недугом. Рак горла! Это было видно по его землисто-серому цвету лица с пергаментной, прилипшей к челюстям и скулам кожей, по запавшим горящим сухим блеском глазам. Его острый большой кадык, выпиравший из-под воротника полицейского кителя, когда Гиринг начинал говорить, ходил вверх и вниз, словно поршень, скрытый под дряблой кожей.