3

На прямой и пустынной улице, что проходит вблизи городского бульвара, стоял дом, в котором жили две одинокие молодые девушки. Обе француженки. Их соседи — чопорные богомольные фламандцы — стали замечать, что к девушкам часто наведываются мужчины. Быть может, у них под боком притон разврата? — подумали ханжествующие святоши. Если так, пусть девчонки переселяются на Базарную улицу, там это разрешено полицией. На Базарной в каждом окне за книжкой или вязанием сидят этакие размалеванные красавицы легкого поведения. Нужно только, чтоб на окне висела хоть легонькая занавеска. Остальное полиции не касается. Но на такой благопристойной улице… Как можно?!

Сосед-фламандец, по настоянию жены, пришел в полицию, чтобы все это высказать. Полицейский инспектор взял на заметку слова фламандца и решил проверить, чем это там занимаются молодые француженки. Во время этого разговора в полиции сидели два гестаповца из группы Гиринга. А почему бы, придравшись к такому случаю, не осмотреть весь дом? Ведь где-то здесь работает злополучный передатчик…

Ночной налет произвел впечатление грома среди ясного неба. «Француженки» — Софи Познаньска и Рита Арнульд — уже спали, когда нагрянула полиция. Комната Познаньской не вызывала подозрений — скромная студенческая комната, книги, разложенные на столе. Такое же жилье у Арнульд, только без книг… Но на втором этаже, открыв тяжелую дверь, гестаповцы увидели широкоплечего молодого парня, который торопливо рвал какие-то бумаги. Чиркнув спичкой, он поджег их прямо на полу. Гестаповцы бросились к бумагам, затоптали огонь, сгрудились посреди комнаты. Воспользовавшись возникшей сумятицей, человек попытался бежать. Его настигли на улице. Завязалась борьба, здоровяк отбивался, расшвыривал полицейских, но борьба была слишком неравной. Его схватили, заковали в наручники и отправили в управление гестапо. Это был Камиль.

Софья Познаньска, невысокая черноволосая девушка, держала себя спокойно, а Рита Арнульд, исполнявшая здесь обязанности домашней хозяйки, была перепугана насмерть. Она дрожала и громко плакала. Когда ее повели наверх, она сказала сопровождавшему ее гестаповцу:

— Я так и знала, что все этим кончится… Я не хотела! Они втянули меня в организацию…

В какую организацию? На этот вопрос Арнульд не могла ответить. Она ничего не знала. Занималась только тем, что прибирала квартиру да иногда готовила обед. Но Камиль — Рита не знала его настоящей фамилии — каждый день появлялся в их доме, иногда оставался ночевать и часами просиживал у радиоаппарата. Иногда он приходил с другим радистом, которого звали Карлос — Карлос Амиго. Вот и все, что она знает.