— Это все? — спросил сотрудник гестапо.

— Нет, не все, — шепотом ответила Рита Арнульд. — Поищите в стене за постелью Познаньской… Вы кое-что найдете…

У задержанных стали проверять документы. Софи Познаньска показала свой паспорт — француженка из Бордо. Но когда она заговорила, гестаповцы поняли, что это не так…

— Какая же ты француженка! — бросил ей полицейский. — Не можешь связать двух слов…

Тогда Познаньска вообще перестала отвечать на вопросы, стояла с окаменевшим лицом. Во время обыска она только раз порывисто метнулась вперед, когда полицейский, отодвинув ее кровать, принялся выстукивать стену. В стене обнаружили тайник. Узенькая дверца, замаскированная под деревянную панель, вела в каморку, заставленную склянками с химическими препаратами. Горел красный свет, как в фотолаборатории, где проявляют пленку, печатают фотографии. Здесь нашли несколько бланков для паспортов да еще фотокарточки для удостоверений. На одной был представительный мужчина с надменно вскинутой головой, на другой человек помоложе, с большим ртом и оттопыренными ушами.

— Кто это? — Гиринг показал фотографии Познаньской. Девушек допрашивали порознь.

— Не знаю…

Арнульд сказала:

— Это наш шеф, он редко здесь бывает, и я никогда не слыхала его имени… А это Грин, он приходит чаще. У него есть подружка — высокая, красивая блондинка, — Арнульд подробно и торопливо отвечала на вопросы.

Софи Познаньской было двадцать пять лет. Из Польши она уехала несколько лет назад после смерти родителей. Во Франции ее нашел дядя, брат матери, — единственный родственник, одинокий старик. Он упрашивал Софи остаться жить у него, стать его приемной дочерью. Он богат, очень богат, и все это достанется ей. Софи отказалась. Комфортабельной жизни в собственной вилле на Лазурном берегу предпочла работу, полную опасностей, и тревог. Она хотела помогать Советской России, которую тоже, как и другие подпольщики, считала своей второй родиной.

И вот Познаньску арестовали…

Женщин отправили в тюрьму. Гиринг приказал устроить в квартире засаду. Велел задерживать всех подозрительных, которые будут заходить в дом. В случае нужды звонить в гестапо, он будет там.

Захватив обгоревшие листки, испещренные колонками цифр, фотографии и паспорта, криминальный советник покинул дом после гестаповского налета. Близилось утро. В декабре светает поздно, и на улице было совсем темно.

Рано утром в дом, где устроили гестаповскую засаду, кто-то позвонил. Посетителю открыли входную дверь, и один из гестаповцев сразу встал позади него, чтобы отрезать пути отступления. Но это оказался хозяин дома, который пришел напомнить жильцам, что пора платить арендную плату. На слово не поверили, хозяина задержали, проверили документы, и один из сотрудников Гиринга пошел с ним в дом, где он жил. Все подтвердилось, и перепуганного фламандца отпустили, приказали держать язык за зубами.