Женщина молчала. Смертельная бледность покрыла ее лицо. Вот-вот грянет выстрел… Панцингер опустил пистолет, и все же криминальный советник не считал себя побежденным.

— Ищите! — приказал он своим подчиненным. — Развалите всю эту конуру, но ищите!..

Обыск продолжался. Обратили внимание на картину, висевшую на стене. Картину сорвали, вытащили из рамы. Там между полотном и картоном лежали деньги. Много денег — марки, доллары, английские фунты, но больше всего немецких марок.

— Так вот почему ты Банкир! — торжествующе воскликнул Панцингер.

Но это было еще не все: в тайнике лежали чистые бланки правительственных учреждений, заготовленные справки, иностранные паспорта…

Криминал-советник приказал заново начать обыск. Гестаповцы срывали обои, вскрывали полы, сдирали обивку с диванов, стульев, выворачивали массивные ножки стола, в которых тоже обнаружились выдолбленные тайники. Полицейские складывали в кучу все новые трофеи — бланки государственных учреждений, образцы подписей, поддельные печати, штампы, фотографии, всевозможные инструменты, разные приспособления для изготовления паспортов и других документов.

Семья Хюбнера — отец, дочь, зять, внук — снабжала паспортами всех, кто приходил в их жилище и произносил определенный пароль. Их посетителями были подпольщики, солдаты, бежавшие из армии, евреи, скрывавшиеся от нацистского разгула, иностранные рабочие, советские военнопленные, беглецы из концентрационных и трудовых лагерей. Эмиль Хюбнер давал им деньги, продовольственные карточки, ничем не отличавшиеся от настоящих, готовил для них маршрутные карты, отпечатанные на платках, чтобы беглецам не сбиться с пути… Теперь эти вещественные доказательства лежали навалом в углу комнаты, на столе, в кухне, повсюду. Полицейские агенты складывали добычу в мешки, чтобы отправить ее на Принц-Альбрехтштрассе.

Замыкалось кольцо и вокруг дипломата Рудольфа фон Шелиа. Он оставался еще на свободе, работал в министерстве иностранных дел в секретном «Бюро Риббентропа», но его обложили со всех сторон и следили за каждым шагом.

Ильзу Штёбе допрашивали каждый день, и следователь, как бы невзначай, возвращался к связям Ильзы с фон Шелиа. Он, как в пасьянсе, раскладывал перед ней десятки фотокарточек, настойчиво выспрашивал, кого она знает из этих людей. Здесь было много незнакомых, но были и те, кого Ильза знала.

Фотография дипломата особенно тревожила Ильзу Штёбе. Фон Шелиа ни с кем не был связан, кроме нее, но почему же его фотография находится здесь? Как попали к следователю фотографии Харро, Арвида? Неужели они раскрыты и арестованы?