Погруженная в свои мысли, Ильза не заметила, что, как только трамвай тронулся, его обогнала машина с погашенными фарами. Впрочем, она и не могла этого видеть — в синих отсветах не разглядеть, что происходит на улице… Машина прошла вперед и замедлила ход у следующей трамвайной остановки. Потом двинулась дальше… На Виляндштрассе, там, где Ильза сошла с трамвая, из машины выскользнул человек и в отдалении пошел следом по другой стороне улицы.

Утром на столе начальника следственного отдела гестапо лежало донесение осведомителя об Ильзе Штёбе. Сообщалось, что она работает в рекламном бюро дрезденской парфюмерной фабрики, живет на улице Виляндштрассе. За этим домом установлено наблюдение.

Еще через несколько дней осведомитель сообщил: Ильза Штёбе встречается с дипломатом, сотрудником министерства иностранных дел Рудольфом фон Шелиа…

У Панцингера пока еще не было доказательств или хотя бы обоснованных подозрений, касавшихся Ильзы Штёбе. Мало ли кто к кому ходит в гости. Но криминал-советник продолжал ломать голову. Со своими раздумьями пошел к Карлу Гирингу. Рангом Панцингер был выше Гиринга, но признавал его старый полицейский опыт.

— Послушай, — хрипло сказал Гиринг, — напомни-ка мне неясные имена из радиоперехвата. Кажется, там упоминались какие-то адреса.

Хитрый Гиринг сделал вид, будто запамятовал эту историю. Он долил в кофе коньяк, выпил. Голос зазвучал чище. Это обрадовало криминал-советника — может, врачи ошибаются. Он цеплялся за самую крохотную надежду.

Панцингер принес папку. Ну так и есть! Стиве… Штиве… А почему не Штёбе? И название улицы сходится. Почти сходится…

Карл Гиринг торжествующе посмотрел на Панцингера:

— Ну что? Может быть, мы добрались…

Предположение перешло в уверенность, когда установили, что такие сведения, содержащиеся в расшифрованной радиограмме, могли быть известны только трем лицам из министерства военно-воздушного флота — рейхсмаршалу Герингу, его заместителю и офицеру службы абвера Харро Шульце-Бойзену…

…Во время этих событий Гитлер был на Украине в полевой ставке под Винницей. Летнее наступление на Сталинград и Кавказ было в разгаре. И тем не менее, когда ему доложили об арестах, Гитлер бросил все дела и полетел в Берлин. Здесь его ждали другие ошеломляющие вести: арестована большая группа, расследование продолжается и предстоят новые аресты. Организация, связанная с Москвой, проникла в самые высокие инстанции государственного, экономического, военного аппарата… Арестованные отказываются давать показания — это больше всего выводило из себя Гитлера. Он отдал приказ: аресты держать в тайне, ни единого слова в печати или по радио. Нахт унд небель — мрак и туман — должны окружать все, что происходит в гестапо. За разглашение любых материалов следствия может быть только одно наказание — смертная казнь. Арестованных заставить говорить. Как это сделать — пусть думает Гиммлер…