Ильза чувствовала, что у следователя нет прямых улик против нее. Иначе он вел бы себя по-иному. Ильза отрицала вину, не признавалась ни в чем. Фотографии, которые лежали на столе следователя, ей в большинстве не известны. Отрицать свое знакомство со всеми она не хотела. Надо признавать то, что они уже знают… Да. Рудольфа фон Шелиа она знает. Это его фотография. Познакомилась с ним в Варшаве. Позже встречалась в министерстве иностранных дел. Интересный собеседник. Но какое отношение это имеет к ее аресту?

Следователь сказал:

— Пока здесь я задаю вопросы… Потрудитесь на них отвечать.

Расспрашивали ее о других.

Нет, Ильза больше никого не знает, лица на фотографиях ей не знакомы. Близорукого человека в очках не узнает. Может быть, и встречалась где-то, но не знакома с ним. Бородатого старика тоже не знает…

Так продолжалось неделями. Тянулись изнурительные допросы. Ильза Штёбе стояла на своем: она ничего не знает, с ее арестом произошла какая-то ошибка. Она ни в чем, ни в чем не виновата…

Рудольфа фон Шелиа арестовали в конце октября. Перед его арестом Панцингеру пришлось изрядно поволноваться. Все это едва не стоило ему головы.

Осведомители изо дня в день сообщали, что дипломат фон Шелиа ведет себя спокойно. Он не подозревает, что за ним ведут наблюдение. И вдруг фон Шелиа неожиданно уехал в Женеву, воспользовавшись постоянным служебным паспортом. Исчез! У Панцингера захолонуло сердце. Пришлось докладывать о происшествии Гиммлеру, Но Панцингер сделал вид, что он давно знал о предстоящем отъезде дипломата в Швейцарию.

— Вы уверены, что он не сбежит? — спросил рейхсфюрер. — Может быть, он что-то уже почувствовал?

— Надо полагать, нет… Его поездка раскроет нам его связи в Швейцарии. Установлено, что там работает другая нелегальная группа, связанная с Москвой. Ее кодовое название «Дора». Функ-абвер постоянно перехватывает радиограммы, уходящие из Женевы. Там другой шифр, раскрыть его пока не удалось.

— Ну а если он нас одурачит и не вернется из-за границы? — спросил Гиммлер.

— Этого не может быть… — Панцингер внутренне похолодел от страха. А что, если и в самом деле Шелиа перехитрил его! Криминал-советник думал только о том, чтобы не выдать своего волнения. Он сказал: — Шелиа не подозревает, что за ним наблюдают.

— Хорошо… Если вы так уверены… Но имейте в виду — побег дипломата будет стоить вам головы…

Проходили дни, а фон Шелиа не возвращался. Панцингер не находил себе места. Он сам выехал на швейцарскую границу, торчал в Базеле на вокзале и, теряя надежду, начинал подумывать — не скрыться ли самому на ту сторону, чтобы избежать расправы.