Питту не удалось обнаружить никого, кто мог бы заметить их. Он жестом предложил Джесси двигаться дальше и на этот раз поплыл брассом, чтобы глаза привыкли к темноте впереди. Все высоты и очертания, углы и контуры превращались во все более ясные силуэты по мере приближения к ним. Через пятьдесят ярдов он опустил ноги и коснулся песка. Дирк встал, вода была ему по грудь.

– Ты уже можешь подняться, – мягко сказал он.

После недолгой паузы она устало прошептала:

– Слава богу, руки уже словно свинцовые.

– Как только доберемся до отмели, приляжешь и расслабишься. А я в это время разведаю округу.

– Пожалуйста, будь осторожен.

– Не волнуйся, – широко улыбнулся он. – Я теперь в этом мастак. Это уже второй вражеский берег, на который мне пришлось высадиться за сегодня.

– Ты когда-нибудь можешь быть серьезным?

– Могу, когда того требуют обстоятельства. Вот сейчас, например. Дай мне пистолет.

Она замялась.

– Кажется, я его потеряла.

– Думаешь?

– Когда мы прыгнули в воду…

– Ты уронила его.

– Уронила, – невинно повторила она.

– Ты даже не представляешь, какая это радость – работать с тобой, – раздражительно сказал Питт.

Они молча проплыли оставшееся до берега расстояние, пока до дна не осталось всего несколько дюймов. Минуту Дирк неподвижно лежал на песке, затем резко, не говоря ни слова, вскочил на ноги, побежал по песку и исчез в тени.

Джесси изо всех сил старалась не уснуть. Тело онемело от усталости, и она обрадовалась, что вместе с этим исчезла и боль от ушибов, нанесенных ей кулаками Фосса Глая. Расслабляющие шлепки волн по почти не одетому телу убаюкивали, словно снотворное.

А потом она застыла, впившись пальцами в мокрый песок, сердце едва не выпрыгивало из груди.

Один из кустов на пляже в десяти, может, в двенадцати ярдах раздвинулся, от темноты отделился темный силуэт и подошел прямо к воде.