– Ладно, – не стал спорить Киприан. – Тогда вы можете помочь мне сориентироваться.

Андрей непонимающе уставился на него. Киприан вздохнул.

Даже человек, хорошо знакомый со стандартной архитектурой монастырей, с трудом сумел бы сориентироваться в этой груде развалин. Здесь почти не осталось свободных площадей; стены, казалось, не столько осели, сколько навалились друг на друга; повсюду торчали края обвалов; тесаные камни и балки образовывали туннели. Следы вели прочь отсюда – светлые полосы на сером фоне, на которые выползали лишайники, показывая тем самым, что вдоль этих мест регулярно ходили чьи-то шаркающие ноги. Нередко следы пропадали у входа в пещеры, как будто они были тропами, ведущими к чьему-то жилищу.

Монастырь был невелик – в Вене были и большие, о которых никто не говорил с восторгом, – но после разрушения он, казалось, расползся во все стороны и никого к себе не подпускал.

Киприан вспомнил об одном январском вечере в родном городе, в который после сильного мороза неожиданно пришла оттепель: река разлилась, сломала лед в почти полностью замерзшей Вене и навалила друг на друга ледяные торосы на широком повороте у площади Святого Марка. Изрезанный ледяной панцирь несколько дней торчал над посыпанной гравием дорогой, так что можно было поду, мать, что он сам взобрался на крутой склон. На воротах Штубентор и на стенах бастиона Браун-Бастай толпились и глазели люди; самые предприимчивые из них отваживались забраться в страшные разломы. Разумеется, Киприан тоже был среди этих храбрецов. Он вспомнил безнадежность, которую ощутил среди этих налезших одна на другую покрытых трещинами угловатых ледяных глыб, разбросанных под мрачным январским небом, хотя город находился буквально в нескольких шагах. В резкой тени высокого берега реки, не пропускающего лучи полуденного солнца, и под нависающими ледяными плитами на него повеяло ледяным дыханием; через все трещины, узкие проходы и туннели, над потрескавшимися вершинами дул непрекращающийся ветер. Это же ледяное дыхание он уловил и здесь.

Церковь возвышалась позади развалин и производила еще более удручающее впечатление своими обнаженными стропилами и разъеденными обрубками башен. Добраться до нее было почти невозможно: груды развалин, торчавшие прямо перед ней, были высотой с одноэтажный дом. Андрей указал на них подбородком.

– Там раньше был вход во внутреннюю часть монастыря, – сообщил он. Его голос звучал раздраженно. – Надеюсь, что сумел помочь вам.

Раздался шорох, и они непроизвольно нырнули под обломок стены. Черная фигура без лица, одетая в лохмотья, не могла уже завершить обход вокруг монастыря и вернуться к ним. Они еще подождали, пока она не доползла до самого дальнего утла бывшего монастырского двора, с тревогой выглядывая из своего укрытия. Звук шел из того места впереди где вокруг каменной кладки вилось много следов. И тут они увидели, как обломок стены медленно покатился прочь. У Киприана возникло ощущение, что он теряет чувство реальности, и он плотно зажмурил веки.