– Ты знаешь свою задачу, брат, – заявил он наконец.

Павел кивнул и в то же время пожал плечами.

Они полезли дальше наверх.

– Кто-то скоро придет, – отметил аббат Мартин.

– К нам?

– К ней. – Мартин ткнул пальцем в темноту, из которой они поднимались.

– Откуда ты знаешь?

– Я это ощущаю, слышу. Я стою перед ее укрытием и чувствую, как она ждет. Такое впечатление, будто она разговаривает со мной так, что слова не достигают ушей, но я все равно слышу. Она ждет. А когда кто-то ждет, к нему обязательно приходят.

Павел осторожно вздохнул.

– Святой отец… – начал он.

– Кто-нибудь обязательно придет, – повторил аббат. – Время мира прошло. Я знаю это. И она это знает.

– Святой отец…

– Неужели ты не чувствуешь, Павел? Ты ведь дни и ночи проводишь рядом с ней. Она с тобой не разговаривает?

– Я должен возвращаться.

Мартин посмотрел вверх и заметил, что они уже поднялись и стояли возле двери. Он автоматически потянулся к связке ключей. Лицо Павла в неровном свете выглядело юным, худым и бледным. Глаза его скрывались в тени капюшона, но Мартин знал, что молодой Хранитель наблюдает за ним. Он попытался улыбнуться, но не смог.

– Мы должны быть готовы к этому, – сказал он и снова положил руку на плечо Павла.

Тот схватил руку, сжал и поцеловал.

– Да благословит и сохранит нас Господь, – прошептал он.

– Да, – отозвался Мартин. – Аминь.

Он смотрел, как Павел спускается по лестнице, пока темнота не поглотила его вместе с его черной рясой. Затем открыл дверь, шагнул на волю и снова тщательно запер ее. Когда он отвернулся, в сердце его опять закопошился червячок: действительно ли он удостоверился, что цепи вокруг сундука надежно заперты?