Стражи, вооруженные кожаными ведрами, топорами, пиками и длинными досками, окованными железом, помчались ко входам в соседние здания. Громовой раскат взрыва все еще стоял в ушах Киприана. Крыша горела; второй этаж горел; сердце его разрывалось.

– Коридор для слуг – по левой стороне, прямо под крышей! – выдохнул кто-то ему в ухо. Андрей. Он возбужденно показывал на ту часть здания. – Там кто-то есть!

Окна представляли собой маленькие отверстия, через которые в лучшем случае пролезла бы кошка. Киприан увидел, что кто-то высунул из одного окна руку и машет ею. Кричал ли он при этом, было неясно. Кто это был, также оставалось загадкой.

– Возможно, Агнесс и другим удалось укрыться там? – прокричал Андрей.

Киприан тупо уставился на него. Откуда Андрею изустно об Агнесс? Впрочем, это сейчас совершенно не важно. Он резко развернулся.

– Подожди! – заорал Андрей, опрокинул на него полное ведро из колодца, и Киприан почувствовал, как его окатило ледяной водой и чуть не сбило с ног. Он невольно начал хватать ртом воздух.

– Если ты хочешь войти туда, тебе нужно быть мокрым! – закричал Андрей и снова бросил ведро в колодец.

При царящей вокруг суматохе его разумное поведение и обильный ледяной душ оказались тем, толчком, которые наконец заставил мозг Киприана снова заработать. Юноша схватил Андрея за затылок и чмокнул его в щеку. Глаза Андрея казались ослепительно белыми на его покрасневшем лице.

– Поцелуешь ее, а не меня! – выдохнул он.

Киприан широко улыбнулся, развернулся и побежал к горящему зданию. Стражи к тому времени уже успели убрать подпорки от двери черного хода и распахнуть ее. Они светили факелами в темноту коридора, что, учитывая бушующее пламя в остальных частях здания, казалось, противоречило здравому смыслу. Киприан промчался просто между ними, вырвал у одного из них факел и успел уже добежать до лестницы, прежде чем они начали кричать. На эти крики он не обратил ни малейшего внимания.

Дым – густой, жирный – был повсюду, лез в глаза и царапал горло. Киприан закашлялся. И все же здесь он был не таким густым, как в главном коридоре; он висел под потолком подобно грозовым тучам. Свет, отбрасываемый факелом, простирался всего на пару шагов. Сквозь темноту пробивалось красное колышащееся марево. Чем выше он поднимался, тем хуже ему становилось. Пройдя всего половину пути, он был вынужден остановиться, поскольку сильный кашель и рвотный рефлекс бросили его на колени. Здесь, наверху, дым был гуще и тяжелее, он стекал по ступеням подобно воде. Вытирая рукавом слезящиеся глаза, Киприан заставил себя подняться. Только сейчас он почувствовал жар пламени, который обвевал его лицо теплым смертельным дуновением.