Аббат сделал такое выражение лица, на котором читалось все, кроме сожаления. Он выглядел преждевременно постаревшим, каким-то серым, изнуренным, подавленным; его губы растянулись в улыбке, но черты лица не выражали радость. Монах в серо-коричневом пальто поверх рясы с капюшоном на голове, который стоял немного поодаль за стулом аббата, не произнес ни слова. Он смиренно опустил голову, так что невозможно было заглянуть внутрь его капюшона. Он пришел вместе с аббатом, занял свое место, пока аббат церемонно садился на стул, а потом застыл, превратившись в некое подобие медленно дышащей статуи.

– Я понимаю, что наш визит кажется более чем необычным.

Аббат медленно кивнул и внимательно посмотрел на гостей.

– Пожалуйста, объясните мне еще раз, что привело вас сюда. Боюсь, с первого раза я ничего не понял, – попросил он.

– Меня зовут Киприан Хлесль. Здесь я нахожусь по поручению моего дяди, епископа Нового города Вены. Со своей стороны, дядя обращается к вам по поручению его величества императора.

– Маттиаса фон Габсбурга, – предположил аббат.

– Рудольфа фон Габсбурга.

– А, точно, – согласился аббат.

– Император, известный своим пристрастием к коллекционированию, хочет получить для своей коллекции произведение искусства, которое имеется на хранении в вашем монастыре. Естественно, его величество понимает, что он может лишь просить об этом, и он делает это во имя единства католической церкви и надеется на милость аббата, который в прошлом стал известен благодаря своему пониманию и своей терпимости даже по отношению к протестантам.

Казалось, аббат решил проигнорировать угрозу.

– Вы знакомы с коллекцией императора, господин Хлесль?

– О да. Мне не единожды приходилось ее видеть.

– Она красива?

– Она ни с чем не сравнима. Созерцание ее приносит императору много радости и придает ему силы.

– Вы не принадлежите к Церкви, господин Хлесль?

– Я мирянин, если вы это имеете в виду.

– Не обязательно принадлежать к духовенству, чтобы служить Церкви.

– Я тоже так думаю.

– Что и доказывается доверием вашего дяди к вам. Но ваш… э… спутник…

– Отец Эрнандо де Гевара представляет здесь как святую инквизицию, так и добрые намерения его высочества, короля Испании Филиппа, дяди нашего императора.