– Вижу, вы поняли мой язык символов, – произнес аббат.

И вдруг новый свет наполнил маленькую комнату, в которой он их принимал. Свет лился из окна, расположенного за спиной аббата, и образовывал алый отблеск на его фигуре. В то же время он бросал тусклую, медленно танцующую тень на стол и на Андрея с Эрнандо. По удивленному выражению лица аббата Андрей понял, что свет отражается и на его, Андрея, лице. Аббат повернулся:

– Что случилось?

Черный монах подошел к окну, не упуская из виду посетителей, и мельком бросил взгляд наружу. Свет начал отбрасывать красные тени на складки его одежды. Келья аббата наполнилась теплом.

– Горит одна из поленниц дров, ваше преподобие.

– Я не давал распоряжения поджигать ее.

– Да и не похоже, что ее поджег кто-то из братьев. – Черный монах отвернулся от окна. Арбалет был по-прежнему направлен на Андрея и доминиканца. – Они бегают вокруг нее и пытаются потушить пожар.

Словно в шоке, Андрей смотрел на потрескавшиеся, побитые руки монаха, на глубокие гноящиеся шрамы на тыльной стороне кисти левой руки, и, когда аббат поднялся, чтобы самому посмотреть на происходящее, он увидел, каким низкорослым был этот человек. На волне чувств, которые были настолько запутанными, что Андрей сам не мог в них разобраться, всплыло подозрение, что он видит перед собой одного из двоих монахов, которые были в Праге и по чьим следам они до сих пор следовали. Один из них – убийца Иоланты. Он заметил, что уже наполовину поднялся со своего стула, когда холодная рука отца Эрнандо накрыла его собственную, а большой палец черного монаха вдруг передвинулся к спусковому крючку, и снова медленно опустился на стул. Его щеки горели, а пламя в мозгу выжигало царившее там оцепенение. Остались только ненависть и жажда убийства. Он знал, чего ему здесь хотелось достичь, – смерть низкорослого монаха сразу же стала первоочередной целью. Дрожь наполнила все его тело, как пение невидимого хора, как гудение огромного роя шершней, который сначала можно услышать, а лишь потом увидеть. И в нем заговорил древнейший человеческий инстинкт – убежать отсюда настолько быстро, насколько это возможно. Андрей испуганно уставился в глаза отца Эрнандо и получил в них подтверждение своим догадкам: то, что он слышал, было библией дьявола.

– Я выставлю посты перед дверью, – обратился аббат к черному монаху и обошел вокруг стола. – Нужно узнать, что означает этот пожар. Я скоро вернусь. – Он открыл Дверь: – Хранители! Помогите брату Павлу. Никто не должен покинуть эту комнату.

Как только он замолчал, Андрей повернулся. Аббат возвращался, идя спиной вперед. За ним следовали два черных монаха. Первый сжимал левой рукой горло аббата, а правой крепко вцепился в его рясу. Другой держал такой же арбалет, как и у брата Павла. Он прицелился, и на мгновение показалось, что низкорослый монах настолько потерял самообладание, что его качнуло. Но потом он снова выпрямился, и Андрей увидел, что монах неотвратимо целится в него.