— Этого не может быть, — мягко возразила Милдред, — подобное притягивает подобное; должно быть, она нашла в нем что-то лучшее, какую-то особую близость, о которой вы ничего не знаете.

После этого она погрузилась в молчание. Наконец леди Беллами подняла глаза с расширенными огромными зрачками и устремила их на Милдред.

— Вы сейчас думаете, — медленно произнесла она, — что Анжела Каресфут — грозная соперница.

Милдред вздрогнула.

— Как вам удается читать мои мысли?

Леди Беллами негромко рассмеялась.

— Я адепт этого искусства. Не падайте духом. Я не удивлюсь, если в конце концов помолвка мистера Хейгема и Анжелы Каресфут закончится… ничем. Конечно, я говорю совершенно конфиденциально.

— Конечно.

— Так вот, этот брак не совсем устраивает ее отца, который предпочел бы другую, более подходящую партию. Но, к сожалению, нет никакого способа поколебать решимость молодой леди.

— Вот как?

— Но я думаю, что из этого положения можно было бы найти выход.

Их взгляды снова встретились, и на этот раз Милдред приняла вызов.

— Не ошибусь ли я, леди Беллами, если предположу, что вы приехали на Мадейру не только ради удовольствия и отдыха?

— Мудрый человек всегда старается совместить приятное с полезным.

— И в данном случае все ваши дела связаны с помолвкой мистера Хейгема?

— Именно.

— А если предположить, что я ему все расскажу?

— Если бы я не знала твердо, что вы ни в коем случае не расскажете мистеру Хейгему, я бы ничего не сказала вам.

— И откуда же вы это знаете?

— Я отвечу на ваш вопрос вопросом. Разве вы когда-нибудь знавали женщину, которая любила бы мужчину и охотно отдавала бы его в объятия соперницы… если только ее не принуждали к этому? — прибавила она со вздохом.