— Тогда все в порядке, — сказал Артур, почему-то не испытывая такого уж дикого восторга, как следовало бы, услышав, что Милдред совершенно наплевать на него; но такова уж человеческая натура.

От восемнадцати до тридцати пяти лет девяносто процентов, во всяком случае — большинство мужчин в мире хотели бы сосредоточить в себе привязанность каждой молодой и красивой женщины, которую они знают, даже если бы у них не было и тени шанса жениться на одной из них. Та же тенденция наблюдается и у противоположного пола, только в их случае с еще меньшей долей исключений.

— Кстати, — спросил Артур, — как поживает мой достойный опекун, мистер Джордж Каресфут?

— К сожалению, не очень хорошо. Я очень беспокоюсь о его здоровье. Сейчас он сменил обстановку и находится на юге Англии.

— Мне очень жаль, что он болеет. Знаете, я думаю, вы сочтете меня нелепым… но вы сняли тяжесть с моей души. Меня всегда терзала мысль, что он хочет жениться на Анжеле, и иногда я, боюсь, даже подозревал, что Филип Каресфут отослал меня, чтобы дать ему шанс. Видите ли, Филип необычайно любит деньги, а Джордж богат.

— Что за нелепая идея, мистер Хейгем! Ведь Джордж смотрит на брак как на институт Лукавого. Он восхищается Анжелой, я знаю, он всегда восхищается хорошенькими личиками, но что касается мечты жениться на девушке вдвое моложе его и вдобавок на собственной племяннице — уверяю вас, это последнее, что он сделал бы в этой жизни.

— Я рад это слышать. Уверяю вас, мне самому было неловко так думать о нем. Леди Беллами, не могли бы вы кое-что для меня сделать?

— Что же, мистер Хейгем?

— Расскажите Анжеле все обо мне.

— Но будет ли это вполне честно, мистер Хейгем? Я имею в виду, учитывая условия вашей помолвки?

— Вы же никогда не обещали не говорить обо мне; я же обещал всего лишь не пытаться устно или письменно общаться с Анжелой.

— Хорошо, я расскажу ей, что встретила вас и что вы здоровы, и, если Филип позволит мне, я расскажу ей больше, но, конечно, я не знаю, захочет он или нет. Что это у вас за кольцо?

— Это Анжела подарила мне, когда мы обручились. Оно принадлежало ее матери.

— Вы позволите мне взглянуть на него?

Артур протянул руку. Кольцо было старинное, с большим изумрудом, ограненным, как печать, и плотно оправленным в тусклое золото. На лицевой стороне камня были выгравированы какие-то таинственные знаки.

— Что за надпись выгравирована на камне?

— Я не уверен, но Анжела сказала мне, что мистер Фрейзер снял с него слепок и переслал его одному знаменитому ученому-востоковеду. Его друг сказал, что камень, должно быть, очень древний, так как надпись, вроде бы, на санскрите, и что по его мнению, это слово означает «Навсегда» или «Вечность». Анжела сказала, что кольцо принадлежало семье ее матери в течение многих поколений и, как предполагается, было привезено с Востока около 1700 года. Вот и все, что я о нем знаю.