— Вы очень добры и любезны. Как бы мне хотелось поехать с вами в Марлшир! Если бы вы только знали, как я хочу снова увидеть ее. Мне кажется, если что-то разлучит нас, мое сердце разобьется… — и губы юноши задрожали при этой мысли.
Леди Беллами повернула к нему свое мрачное лицо — в ее глазах горело сострадание.
— Если вы питаете к Анжеле Каресфут столь великую любовь, то послушайтесь моего совета — избавьтесь от нее, задушите ее в себе… во всяком случае, постарайтесь; ибо удовлетворение такого рода чувства принесло бы с собой большее счастье, чем позволено человеку в мире, специально предназначенном для того, чтобы обеспечить величайшее несчастье наибольшему числу людей. Сама судьба борется против такого счастья; ее служители — человеческая глупость и страсть. Много ли вы видели браков, скажите мне, подобных бракам из романов, когда мужчины женятся на своих истинных возлюбленных? В романах они всегда так делают, это еще одна приятная ложь нашего общества, но реальная жизнь похожа на роман без третьего тома. Я не хочу пугать вас, мистер Хейгем; но вы мне нравитесь, и я прошу, чтобы вы закалили свой разум — тогда любое разочарование, любой удар не смогут раздавить вас.
— Что вы имеете в виду, леди Беллами? Вам что-то известно о каких-нибудь грядущих неприятностях?
— Мне… конечно, нет. Я говорю только об общих принципах. Не будьте слишком самоуверенны и никогда не доверяйте женщине. Пойдемте, пойдемте домой.
На следующее утро, когда Артур спустился к завтраку, четы Беллами уже не было в отеле. Почтовый пароход из Кейптауна прибыл в полночь и отчалил на рассвете, забрав их с собой.
Глава XLVI
Глава XLVI
Отъезд Беллами оставил Артура в очень подавленном настроении. Его ощущения были подобны тем, которые, как можно себе представить, испытывал древний грек, пославший за советом к Дельфийскому оракулу и получивший за свои труды весьма неудовлетворительный ответ, предвещавший беды, но не говоривший ничего конкретного. Леди Беллами в его голове была каким-то образом связана с идеей оракула. Она и выглядела, как оракул. Ее смуглое лицо и непроницаемые глаза, печать властности на челе — все говорило о том, что она была мастерицей черных искусств. Ее слова тоже были таинственны и полны горькой мудрости и глубокого знания, извлеченного из ядовитых сорняков жизни.
Артур с содроганием почувствовал, что если леди Беллами пророчит зло, то зло последует за ее словами. Предупреждая Артура, чтобы он не возлагал все свое счастье на алтарь единственного предприятия, дабы не испытать впоследствии сокрушительного удара, она пророчествовала — он был в этом уверен — ибо знала будущее, недоступное простым смертным. Как же серьезно она предостерегала его от абсолютной веры в Анжелу — настолько серьезно, что ее слова оставили в его душе горький привкус недоверия. Но как он мог не доверять Анжеле?