Проводники угрюмо промолчали.

– Ну-ка, вытащи все из топки, – решил взять дело в свои руки Новицкий.

Когда труба была освобождена, он зажег скрученную бумагу, сунул ее в самый низ, уложив сверху несколько тонких щепочек. А когда те занялись, добавил щепок потолще. Самовар весело загудел.

– Вот таким образом! – довольно констатировал подпоручик. – Вы, любезные, погодите дальше заправлять, пусть разгорится как следует сначала…

– Благодарствую, ваша милость. Ручки вот свои перепачкали.

– Ничего, в умывальнике вымою, – махнул рукой Новицкий. – Как закипит, во второе купе три стакана принести надо. Что у вас к чаю имеется-то?

Имелось, как выяснилось, не слишком много: пиленый сахар и утрешняя булочная мелочь.

– Ладно, на ближней станции сам куплю, – решил Новицкий. – Когда станция-то?

Проводники переглянулись. Один, ухватив себя рукой за подбородок, нахмурил брови:

– Минск, должно? – неуверенно предположил он. – А по времени в расписание глянуть надо.

– Эх ты, голова! Орша – следующая станция, любезный! А до Минска еще ехать да ехать!

Вернувшись в купе к Витте, Новицкий рассказал супругам, как им всем «повезло» с проводниками. Витте возмутился:

– Быть того не может, чтобы отдел эксплуатации железной дороги выпустил поезд с этаким комплектом проводников! Во всяком случае, пока я служил по железнодорожному департаменту, такого не было, – поправился он. – Впрочем, нынче нравы другие. Забастовки какие-то, брожения умов… Так что давайте без чая разбираться, Андрэ – что мы имеем-с?

Новицкий разложил на столике свои бумаги, и, чуть смущаясь неотрывно следящих за ним огромных зеленых глав Матильды Ивановны, принялся излагать свои соображения:

– На Варшавском вокзале столицы негласный смотр пассажиров первого-второго классов, произведенный опытными чинами полиции, не выявил среди них лиц, причастных к революционной деятельности. Тем паче – лиц, состоящих на тайной службе охранки, то бишь платных агентов. В Витебске, как вы изволили заметить, Сергей Юльевич, мне передали список всех пассажиров нашего поезда. Подозрительных личностей среди них тоже не отмечено. Стало быть, если ваши подозрения небеспочвенны, то исполнитель либо хорошо маскируется, либо выехал из столицы ранее, и вполне может сесть на наш поезд в Варшаве либо Берлине.

– Таким образом, Андрэ?..

– Таким образом, Сергей Юльевич, продолжаем выполнять строжайшие меры безопасности. Наружные двери всех купе вагона[213] держать под замком, и на станциях не открывать ни под каким видом. Никому! – решительно потребовал Новицкий. – Внушите это, прошу вас, вашей свите, а также бонне и камердинеру. Пусть хоть генерал стучится – не пускать, пока я с ним сам не поговорю!