На улице.

К. Французская революция мечтала о царстве свободы, но одновременно с царством свободы основала царство палача. Здесь, в Азии, царство палача будет пострашнее. И я прошу тебя: во имя нашего будущего победоносного возвращения на родину – уйми свой язык!

ОНА. Я не могу унять разум. Я все время вспоминаю роман «Бесы» Достоевского. Бесы мечтают об обществе, где все равны… но находятся в подчинении вождям. Где все следят за всеми – и все доносят на всех. Причем в этом обществе все безумны. Но никогда люди не были так уверены в своей правоте и истине, как эти безумные!

К. Это клевета на Революцию! Да, Революция жестока, но она прекрасна! И я не хочу слушать реакционные глупости.

ОНА. Ну хорошо. Тогда о другом. В Америке было много слухов о смерти его жены. Точнее, о ее убийстве. Мне важно узнать об этом – не из любопытства. Я хочу знать, на что способен человек, который распоряжается моею жизнью. Туда ли я спрыгнула с транспортера? Вот почему я хотела бы поговорить с нашей уборщицей.

К. Она исчезла. Нам дали другую, с понедельника.

ОНА. И ты, конечно, не спросил о ее судьбе?

К. Я давно ни о чем не спрашиваю. И тебя прошу научиться этому. Но, если тебя так интересует судьба жены Сталина, расскажу официальную версию. Для народа: умерла от приступа аппендицита. Для посвященных: тяжело болела и покончила с собой в квартире. Товарищ Сталин ночевал на даче и узнал о ее смерти только утром. Все!

ОНА. Но я решилась узнать сама. Три сестры работали уборщицами у партийной элиты. Галя – у нас, ее старшая сестра – у Сталина, а третья убирала у моей знакомой, жены маршала.

Она и жена маршала.

ОНА. Куда-то исчезла моя уборщица. Ты не можешь дать мне свою?

ЖЕНА МАРШАЛА. Нет.

ОНА. Значит, твоя тоже исчезла?

ЖЕНА МАРШАЛА. Расскажи мне… об Америке.

ОНА. После рассказа об Америке знакомая пошла меня провожать.