– Разумеется. С рассветом ты отбудешь в Каллеву.

– В Каллеву?

Лишь на долю мгновения на породистом лице трибуна отразилось удивление, тут же исчезнувшее под маской невозмутимости.

– А почему бы и нет? Почему бы не ознакомиться с местными обычаями, пока наше влияние не свело их на нет?

– Да, конечно, – улыбнулся Плавт. – Но только постарайся не показать варварам, с какими тебе там придется встречаться, что понятия «союз с Римом» и «подчинение Риму» для тебя идентичны. Это может быть воспринято нежелательным образом.

– Я попытаюсь…

– Попытки порой бывают губительны.

Улыбка с лица Плавта исчезла, и трибун осознал, что с этого мига разговор делается серьезным. Трибун пригубил вино и поставил кубок, внимательно глядя на генерала.

– Квинтилл, ты слывешь обходительным и ловким малым, а это именно то, что в данном случае требуется. Надеюсь, твоя репутация соответствует истине.

Трибун скромно кивнул.

– Очень хорошо. Как я помню, ты к нам прибыл совсем недавно.

– Десять дней назад, командир.

– Десять дней. Недостаточно, чтобы обрасти здесь знакомствами и нужными связями.

– Так точно, командир, – признал Квинтилл.

– Но это не беда. Нарцисс о тебе самого высокого мнения.

– Это необычайно любезно с его стороны.

– О да… необычайно. Поэтому я тебя и выбрал. Мне нужна в Каллеве толковая пара глаз и ушей. Центурион Макрон с понятной сдержанностью выражает легкую озабоченность, по-прежнему ли способен царь Верика держать в узде своих подданных. Макрону по нраву его новая должность. Ему приятно стоять во главе обособленного гарнизона, и он, разумеется, не желает, чтобы ему на голову посадили начальника более высокого ранга. По справедливости, там он проделал весьма значительную работу. В кратчайшие сроки сформировал из атребатов две боеспособные когорты, которые уже нанесли поражение дуротригам. Замечательное достижение.

– Так точно, командир. Похоже на то. Надо думать, этот Макрон – хороший наставник, и атребаты, которых он обучил, представляют сейчас собой грозную силу.

Командующий смерил трибуна холодным взглядом:

– Торопливость в суждениях – непозволительная для нас роскошь. Таков один из суровых уроков, преподанных здесь мне бриттами.