– Нет. Нас недостаточно, чтобы оборонять стену по всей длине, а значит, враг где-нибудь да найдет слабину. И на горожан рассчитывать не приходится, они не годятся для боя.

– В таком случае… – Катон мысленно представил себе карту Каллевы. – В таком случае, когда припечет, нам придется укрыться на базе. Или там, или в царской усадьбе.

– Усадьба нам не подходит, – возразил ветеран. – Ее обступают лачуги. Враг может подобраться вплотную совсем неприметно для нас. Кроме того, на базе собраны все наши припасы. В них главная наша надежда.

– Пожалуй, ты прав…

– Катон! Макрон! – донеслось из темноты за стеной. Оба центуриона обеспокоенно вгляделись во мрак.

– Это еще что за хрень?

Макрон повернулся к лучникам, прячущимся под частоколом, и дал им знак наложить стрелы на тетивы.

– Всем быть наготове!

Голос раздался опять, уже ближе.

– Не нравится мне это, – проворчал Макрон. – Похоже, варвары что-то затеяли. Ну да ладно, нас на мякине не проведешь.

Катон напряженно сверлил взглядом тьму. Оклик послышался снова, он звучал громче, ясней, и на сей раз сомнений у юноши не осталось.

– Это Тинкоммий!

– Тинкоммий? – Макрон покачал головой. – Быть не может. Тут какая-то хитрость?

– Да говорю же тебе – Тинкоммий. Вон там, посмотри!

В красном колеблющемся свете догоравшей вязанки хвороста обрисовались очертания человека, тоже дрожащие и мерцающие в плавящемся от жары ночном воздухе.

– Катон! Макрон!

– Выйди на свет, чтобы мы могли тебя видеть, – крикнул Макрон. – Медленно. И никаких фокусов, а то умрешь, не успев повернуться.

– Хорошо. Никаких фокусов, – прозвучало в ответ. – Я выхожу.

Человек обошел пылающую фашину и медленно приблизился к валу, подняв правую руку, чтобы показать, что в ней нет оружия. В левой руке он держал овальный щит воина вспомогательных когорт. Шагах в тридцати от ворот человек остановился.

– Макрон! Это я, Тинкоммий.