– Ну и ну! – прошептал Макрон. – Вот хрень так хрень!

Глава 28

Глава 28

Игра, которую вел Каратак, вконец издергала Плавта. Неделю за неделей его легионы перемещались по северному берегу реки Тамесис, пытаясь сблизиться с бриттами, но стоило римской армии двинуться, как Каратак попросту отходил, бросая одну оборонительную позицию за другой и не оставляя римлянам ничего, кроме еще горячего пепла своих бивачных костров. И все это время расстояние между силами генерала и действовавшим самостоятельно легионом Веспасиана угрожающе увеличивалось, словно приглашая врага вклиниться в этот проем и нанести внезапный удар. Плавт пытался вынудить Каратака на решающий бой, для чего приказал своим войскам предавать огню и мечу все городки и поселения, встречавшиеся у них на пути, и даже истреблять всех домашних животных. В живых оставляли лишь немногих селян, в расчете на то, что их горестные стенания достигнут ушей мятежных вождей, которые уговорят Каратака положить конец опустошению британских земель, повернуть вспять и обрушиться на легионы.

Казалось, наконец это сработало.

Плавт смотрел через неглубокую долину на укрепления, возведенные Каратаком на гребне хребта: мелкий ров, а за ним невысокий земляной вал с грубым частоколом, не представлявший серьезной проблемы для ударных отрядов, строившихся сейчас на склоне перед римским лагерем. Позади них готовились к обстрелу несколько подразделений мощных передвижных баллист, увесистые стальные стрелы которых должны были разнести в щепки бревна неприятельского ограждения, поражая тех варваров, что возымели глупость укрываться за ними.

– К вечеру все закончим? – усмехнулся закаленный в боях префект Четырнадцатого легиона, которому Плавт доверил возглавить штурм.

– Думаю – да, Пракс. Ударь как следует, чтобы покончить с ними раз и навсегда.

– Насчет моих парней, командир, не беспокойся. Они свое дело знают. Но пленных сегодня, судя по всему, будет немного…

В голосе ветерана явственно прозвучало неодобрение, и Плавту пришлось сдержать всколыхнувшийся гнев. На кон сейчас было поставлено куда большее, чем шанс какого-то там префекта набить кошель на безбедную жизнь после отставки.

А все этот долбаный императорский подлипала Нарцисс. Именно он раструбил всему Риму, что прошлогодний шестнадцатидневный визит Клавдия на покрытый туманами остров фактически завершил завоевание доселе не покоренной Британии. По этому поводу был устроен триумф, и Клавдий пожертвовал свои трофеи храму Мира.

Однако в действительности и теперь, год спустя, римская армия продолжала вести войну с тем же самым врагом, который решительно игнорировал факт, что, согласно всем историческим хроникам, он давно уж повержен. Неудивительно, что высшее военное командование в Риме было отнюдь не в восторге от неприятного расхождения между официальной версией складывавшейся за морем обстановки и реальным положением дел. Ведь в том же Риме семьи молодых командиров, служащих в армии Плавта, получали из Британии сбивающие с толку письма. В них повествовалось о бесконечных набегах врагов, выматывающих рейдах по своим же тылам и бесплодных попытках навязать Каратаку сражение. Ветераны и инвалиды, возвращавшиеся с дальнего фронта, в своих рассказах тоже все это подтверждали, и по улицам Рима поползли нелицеприятные для правительства шепотки. Соответственно, и тон депеш, получаемых Плавтом из императорского дворца, делался все более нетерпеливым. Наконец Нарцисс прислал ему краткое и беспощадное уведомление. Или генерал покончит этим летом с врагом, или будет покончено с его карьерой. Со всеми вытекающими последствиями.